Заодно она приводила в порядок то, что оставалось после ремонта: покрывала лаком свежие доски на крыльце, заменённые взамен старых, выметала строительную пыль из углов, подкрашивала перила. Временами Марина вдруг замечала за собой странное ощущение: она почти спокойно ждала, когда Андрей появится снова. Не со страхом, не с дрожью в руках, как раньше, а с твёрдой внутренней уверенностью, будто где-то глубоко внутри уже окончательно встало на место понимание: правда на её стороне.
И однажды под вечер, когда солнце уже сползало к линии садов, а Марина как раз закончила поливать грядки, у калитки снова скрипнули тормоза. Перед домом остановился знакомый серебристый седан.
Андрей выбрался из машины уже совсем не таким самоуверенным, каким приезжал в прошлый раз. Лицо было напряжённым, взгляд настороженным, словно он заранее ждал какой-то ловушки.
— Ну что, юристов подключила? — с ходу бросил он. — Судом меня пугать собралась?
— Да, готовлюсь, Андрей, — ровно ответила Марина. — И тебе лучше сесть. Разговор будет не на две минуты.
Она провела его на веранду — ту самую, под которой два года назад с грохотом проседал фундамент, а теперь всё стояло прочно, ровно, на новых сваях. Марина положила на стол плотную папку и стала доставать бумаги, одну за другой раскладывая их перед ним.
— Смотри внимательно. Вот акт обследования фундамента: здесь указаны трещина, перекос и просадка грунта. Вот договор с бригадой Виктора Павловича на восстановление. Здесь чеки на сваи, арматуру, сварочные материалы. А это справка из банка о кредите, который мне пришлось взять, потому что собственных денег не хватало. И вот итоговая сумма всех расходов.
Андрей взял первый попавшийся лист, пробежал глазами по строкам и цифрам. Щёки у него медленно начали краснеть.
— При чём тут я? — резко сказал он, хотя голос уже прозвучал не так уверенно.
— При том, что это расходы на общее имущество, — спокойно пояснила Марина. — Хочешь половину дома и участка — оплачивай половину того, что ушло на их спасение.
— Я ничего не заказывал! — вспыхнул он. — Это твои дела!
— Дом съехал в сторону канавы почти на тридцать сантиметров, — напомнила она. — Если бы его не укрепили, от него осталась бы куча досок. И твоя доля вместе с моей превратилась бы в щепки.
Андрей швырнул лист обратно на стол, вскочил и принялся ходить по веранде из угла в угол.
— Это всё липа! — выпалил он. — Ты специально насобирала бумажек, чтобы вытащить из меня деньги! Не поверю, что всё это настоящее!
В этот момент со стороны калитки раздался знакомый голос. На участок вошёл Виктор Павлович — всё в той же старой брезентовой кепке, будто почувствовал, что его присутствие снова может понадобиться.
— Здравствуй, Андрей, — сказал он негромко. — Давненько не виделись.
Андрей резко обернулся. Соседа он узнал сразу, но прежняя бравада в его лице заметно потускнела.
— Виктор Павлович, подтвердите ему, пожалуйста, что документы настоящие, — попросила Марина. — Он считает, что я всё придумала.
— А чего тут выдумывать? — пожал плечами Виктор Павлович. — Всё как есть. Моя бригада здесь больше недели работала. Я каждую сваю сам проверял, раму с ребятами собственноручно варил. У меня и второй экземпляр договора сохранился, могу принести, если потребуется. Печати мои, подпись моя. Дом тогда действительно полз к оврагу. Ещё немного — и вытянуть его уже не получилось бы.
Андрей замолчал. Он переводил взгляд то на документы, то на Марину, то на Виктора Павловича, и с каждой секундой становилось всё очевиднее: спорить ему больше нечем.
— И что ты этим хочешь добиться? — наконец выдавил он.
— Я подаю встречный иск, — ответила Марина всё тем же спокойным голосом и начала складывать бумаги обратно в папку. — Как совладелец ты обязан возместить половину затрат на сохранение общего имущества. С процентами и с учётом банковского кредита сумма выходит серьёзная. Екатерина Юрьевна уже подготовила документы, осталось только отнести их в суд.
Андрей побледнел. Он провёл ладонью по волосам, и в его голосе впервые послышалась настоящая тревога.
— Марина, ну зачем нам судиться? Давай как-то по-нормальному договоримся.
— Договоримся, — кивнула она. — Но теперь условия ставлю я. Раз уж ты вдруг вспомнил про закон и раздел имущества, значит, получишь закон полностью. С исполнительной службой, арестом счетов, а если понадобится — и с ограничениями по твоей серебристой машине. Ты ведь знаешь, как это происходит: сначала блокируют счета, потом описывают имущество.
Он снова опустился на скамью, будто силы разом ушли из ног. Сжал голову руками и глухо произнёс:
— Не доводи до суда, Марина. Прошу.
Виктор Павлович стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он ничего не говорил, но смотрел на происходящее с тихим, почти незаметным удовлетворением — так смотрят люди, которые наконец видят, как правда догоняет того, кто долго пытался от неё убежать.
Андрей поднял голову и посмотрел на Марину так, как она не видела его никогда. Даже в лучшие времена их брака в его глазах не было такой растерянности и просьбы.
— Марина, давай решим по-человечески. Я не хочу ни суда, ни исполнителей, ни ареста машины. Скажи прямо: что тебе нужно, чтобы всё это остановить?
Марина выдержала паузу. Она смотрела ему в глаза, и в этом молчании уместились все последние два года: страх, усталость, бессонные ночи, одиночество, кредиты, грязь после ремонта, тяжесть чужого равнодушия и бесконечная борьба за дом, который он просто оставил ей на плечи.
— Условие одно, Андрей, — произнесла она наконец. — Завтра мы едем к нотариусу. Ты подписываешь полный отказ от своей доли в доме и участке в мою пользу. В счёт долга за восстановление дома, который ты бросил погибать. После этого мы считаемся рассчитавшимися. Без суда, без исполнительной службы, без дальнейших претензий.
Он долго молчал. Было видно, что он лихорадочно перебирает варианты: что обойдётся дешевле — судебная тяжба с возможным арестом имущества или добровольный отказ от доли, ради которой он сам не сделал ни одного шага.
— Ладно, — наконец выдохнул Андрей. — Согласен. Завтра к нотариусу.
На следующее утро Марина поднялась раньше обычного. Она старалась держаться спокойно, но волнение всё равно пробивалось в каждом движении. Одевшись аккуратно, она сложила в сумку документы на дом и землю, паспорт, копии актов по ремонту и банковские бумаги — на всякий случай, хотя Екатерина Юрьевна и сказала, что для оформления отказа они, скорее всего, не понадобятся. Виктор Павлович сам предложил поехать с ней: сказал, что хочет лично убедиться, чем закончится эта долгая история.
В нотариальной конторе было прохладно и тихо. В воздухе стоял запах свежей бумаги, чернил и типографской краски. Андрей приехал вовремя, и это даже удивило Марину: раньше он умудрялся опаздывать почти всегда, даже когда они ещё жили вместе. Теперь он сидел в приёмной, постукивая пальцами по колену, и старательно не смотрел в её сторону.
Нотариус — женщина средних лет в строгом костюме — пригласила их в кабинет и разложила подготовленные документы на столе.
— Сегодня оформляется добровольный отказ гражданина от доли в праве собственности на жилой дом и земельный участок в пользу бывшей супруги, — произнесла она деловым тоном. — Прошу стороны внимательно прочитать соглашение перед подписанием.
Затем она стала зачитывать текст: пункт за пунктом, ровно, без эмоций, так, будто речь шла о самой обычной сделке, а не о финале двух лет тревоги и борьбы. Марина слушала каждое слово. Она следила глазами за строками в своём экземпляре и боялась пропустить хоть одну мелочь, которая потом могла бы обернуться новой бедой.
— Вопросы по содержанию соглашения имеются? — спросила нотариус, подняв взгляд.
— У меня нет, — тихо ответила Марина.
Андрей лишь качнул головой, не отрывая глаз от стола.
— Тогда прошу подписать.
Он взял ручку. Пальцы у него едва заметно дрожали. Несколько секунд Андрей всё ещё медлил, потом наклонился и поставил подпись внизу страницы. Марина подписала сразу после него — твёрдо, уверенно, без колебаний.
Нотариус скрепила документы печатью и передала каждому по экземпляру.
— Соглашение действительно с момента подписания, — сказала она. — Сделка оформлена.
Из конторы они вышли одновременно, но уже будто в разные жизни. Андрей задержался у своей машины, обернулся к Марине, словно хотел что-то сказать, однако так и не решился. Только коротко кивнул и открыл дверцу.
— Прощай, Марина.
— Прощай, Андрей. Удачи тебе.
Она произнесла это без злорадства и без победного торжества. Просто поставила точку в тяжёлой, длинной главе, которая слишком долго тянулась за ней. Серебристая машина тронулась, выехала на дорогу и вскоре исчезла за поворотом, а Марина ещё стояла на крыльце нотариальной конторы и смотрела ей вслед.
Виктор Павлович подош к ней.