Наталья на мгновение застыла, не сразу сообразив, что именно скрывается под этой тугой резинкой.
— А что там? — спросила она, изо всех сил удерживая голос ровным.
— Постельный комплект, — Светлана тут же начала разворачивать свёрток прямо у входа, будто заходить дальше ей было и не обязательно. — Шёлковый. Плотный, крепкий. Ему, наверное, уже лет двадцать, но вещь — на века. Не смотри, что не новый. Ты бы видела, какие там швы, сейчас так уже не делают.
Наталья смотрела на ткань. Бельё и правда было чистым, тщательно выглаженным, хоть и выцветшим от времени. Складки после кипячения стали жёсткими, почти ломкими. И вдруг внутри у неё поднялось такое резкое, обжигающее чувство обиды, что она сама испугалась этой вспышки.
— Спасибо, конечно, — произнесла она спокойно, хотя пальцы уже болезненно сжимали край дверного косяка. — Но нам это не пригодится.
— В каком смысле не пригодится? — Светлана нахмурилась. — Хорошее ведь бельё. Практичное. Такое сейчас ещё поискать надо.
— Нам хочется своё. Новое, — Наталья с трудом проглотила ком в горле. — А не старые вещи. Даже если вы их кипятили.
Светлана словно наткнулась на эти слова и на секунду растерялась.
— Ну что ты такое говоришь… — начала она, но тут же замолчала. — Это не старьё. Это качественная вещь.
— Для вас — качественная, — Наталья уже не пыталась прятать раздражение. — А для меня это чья-то прежняя жизнь. Я не хочу ложиться на то, чем вы пользовались двадцать лет. Извините.
Губы Светланы сжались в тонкую линию. В глазах на миг мелькнула злость, но почти сразу её вытеснила знакомая упрямая собранность.
— Как хочешь, — сказала она и аккуратно снова свернула комплект. — Я ведь только помочь хотела.
Наталья собиралась ответить мягче, сказать что-то вроде «спасибо, но правда не нужно», однако нужные слова застряли где-то внутри. Она лишь кивнула, одновременно ощущая и вину, и твёрдую уверенность в собственной правоте.
Вечером, когда Андрей вернулся после смены, Наталья уже не смогла удержаться. Она сидела на кухне, сжимая ладонями кружку, будто та могла удержать её от срыва, и почти сразу выпалила:
— Твоя мама сегодня привезла нам постельное бельё. Старое. Двадцатилетнее. Сказала, что оно хорошее и что она его перекипятила.
Андрей остановился с курткой в руках. Потом молча повесил её на крючок.
— Понятно, — сказал он ровно. — И что случилось?
— Мне это неприятно, — голос Натальи всё-таки дрогнул. — Сейчас можно купить пусть недорогой, но новый комплект. А она несёт нам свои старые вещи, будто мы сами не способны приобрести нормальное. Будто мы совсем бедные…
Андрей сел напротив, чуть подался вперёд и опёрся локтями о колени.
— Она не хотела тебя унизить, — тихо произнёс он. — Просто у неё так устроена забота. Через вещи, через хозяйство, через то, что можно отдать и этим как будто поддержать. Она правда считает, что такой подарок — это нормально.
— Мне не нужна забота в таком виде, — Наталья опустила взгляд. — Пусть звонит. Пусть приходит. Пусть даже советует, когда её не просят. Но не надо приносить мне своё старое бельё…
Андрей немного помолчал, затем накрыл её ладонь своей.
— Я с ней поговорю, — пообещал он. — Объясню, что нам важно самим обустраивать дом. Чтобы всё было наше. Новое. Выбранное нами.
Наталья кивнула, но неприятное зудящее чувство внутри ещё долго не отпускало.
Через несколько дней Светлана появилась снова, но уже с гостинцами. На этот раз в пакете оказались банка варенья и домашний пирог. Она поставила всё на стол, посидела совсем недолго, минут десять, а потом неловко, коротко обняла Наталью — будто осторожно проверяла, разрешат ли ей остаться рядом. И Наталья ответила на объятие. Не так тепло и крепко, как прежде, но всё-таки ответила.
Как-то поздним вечером, когда Андрей уже спал, Наталья сидела на кухне и перелистывала старый фотоальбом. На одном снимке Светлана и Сергей стояли возле той самой дачи: молодые, загорелые, в простых футболках, с лопатами в руках. Они улыбались так широко, словно впереди у них была бесконечность, огромная жизнь без конца.
Юлия закрыла альбом. В голове у неё настойчиво повторялась одна мысль: «Мы не враги. Просто теперь мы живём отдельно».
Следующая ссора разгорелась вовсе не из-за денег и не из-за дачного участка. Повод оказался куда нелепее — обычная кастрюля.
Светлана опять пришла без предупреждения. И именно в тот день, когда Наталья чувствовала себя особенно разбитой: токсикоз не отступал, голова кружилась, настроение было на нуле. Она открыла дверь, увидела свекровь с пакетом в руках и тут же ощутила, как внутри поднимается горячая, почти неконтролируемая волна раздражения.
— Ой, а я тут… — Светлана переступила порог, не дожидаясь, пока её пригласят.