И тот, кто не исчезнет из твоей жизни. Ни завтра, ни через год, никогда. Веришь мне?
Артём не сразу ответил. Он будто прислушивался к себе, потом медленно, но уверенно кивнул.
— Тогда я буду называть тебя папой, — произнёс он с детской твёрдостью. — А того… я всё равно не помню. Для меня папа — это ты.
Дмитрий промолчал. Он только поднялся из-за стола, подошёл к окну и замер, глядя куда-то за стекло. Его плечи едва заметно дрожали. Марина подошла следом, обняла его со спины и прижалась щекой к его плечу.
— Спасибо тебе, — еле слышно сказала она.
— За что? — спросил он, не оборачиваясь.
— За Артёма. За меня. За нас.
Тогда Дмитрий повернулся к ней, крепко прижал к себе и сказал слова, которые Марина потом помнила всю жизнь:
— Это я должен тебя благодарить. У меня теперь есть сын.
Спустя некоторое время Дмитрий оформил усыновление официально. Бумаг оказалось много: справки, заявления, очереди, кабинеты, бесконечные подписи. Он ходил по инстанциям, тратил дни, нервы, отпрашивался с работы, снова возвращался к чиновникам. В сельсовете на него смотрели с недоумением, будто он взялся за что-то странное и ненужное.
— Зачем тебе это? — говорили ему. — Мальчик ведь не родной. Своих ещё заведёшь.
Дмитрий только мрачнел и отвечал без длинных объяснений:
— Он уже мой. Осталось просто записать это на бумаге.
И добился своего. Артём Орлов получил фамилию Дмитрия, новое отчество и в документах стал Артёмом Дмитриевичем. С другим именем в свидетельстве. С отцом, который выбрал его не по крови, а сердцем. С жизнью, где больше не было пустого места рядом с ним.
Годы шли. Артём подрастал. Мальчишкой он был крепким, сухощавым, упрямым и очень выносливым. В школе учился без особого блеска: отличником не считался, но и среди последних не плёлся. Зато на уроках физкультуры ему почти не находилось соперников. Он быстрее всех бегал, больше всех подтягивался, легче других переносил нагрузку. А лыжи полюбил так сильно, что зимой его едва удавалось загнать домой с улицы.
Дмитрий быстро это заметил. Когда-то в юности он и сам занимался лыжными гонками. Недолго — после школы пришлось идти работать, и спорт остался в прошлом. Но любовь к лыжне, морозному воздуху и скрипу снега под ногами никуда не делась. Теперь, наблюдая за Артёмом, он словно узнавал в нём себя, только более сильного, более способного, с настоящей искрой.
Однажды Дмитрий сказал:
— Давай я буду с тобой заниматься.
Артёму тогда исполнилось десять. Он посмотрел на него с сомнением:
— А ты правда умеешь?
— Кое-что умею, — усмехнулся Дмитрий. — А если чего не знаю, разберёмся вместе.
С этого всё и началось. По выходным, невзирая на снегопад, ветер или мороз, они поднимались в шесть утра, быстро завтракали и уходили за деревню. Дмитрий сам выбирал маршрут: выводил лыжню между соснами, добавлял крутые подъёмы, длинные спуски, резкие повороты. Сначала Артём бурчал, капризничал, пытался уговорить отца дать ему поспать ещё немного. Но Дмитрий был твёрд.
— Поднимайся, сын. Чемпионами не появляются на свет. Ими становятся.
И Артём вставал. Надевал лыжи. Шёл. Потом бежал. Потом уже сам ждал этих утренних тренировок.
Через год Дмитрий отвёз его в районный центр, в спортивную школу. Там мальчика сразу приметил тренер — пожилой, седой, немного сутулый Геннадий, в прошлом выступавший на серьёзных соревнованиях за сборную области.
После первой же тренировки он прищурился и сказал:
— Характер у парня есть. Техника пока сыровата, конечно, но дыхалка — что надо. И самое важное: не ломается, когда тяжело. Отец кто?
— Я, — спокойно ответил Дмитрий.
Геннадий долго посмотрел на него, будто понял больше, чем было сказано вслух. Потом коротко кивнул:
— Тогда ясно. Видно, в кого пошёл.
И никто не стал уточнять, что по крови они не отец и сын. Потому что это уже не имело никакого значения.
Потянулись годы тренировок, стартов, переездов и ожиданий. Сначала были районные соревнования, потом областные, затем межрегиональные и всеукраинские. Артём ездил по разным городам: Киев, Харьков, Львов. Дмитрий возил его на стареньком микроавтобусе, который капризничал, плохо грелся и мог заглохнуть в самый неподходящий момент. Но всё равно ехал — через метель, гололёд, промозглый ветер и ночные трассы.
Ради этих поездок Дмитрий брал отгулы, переносил смены, тратил отпускные дни. Ему было важно одно: быть рядом. Чтобы сын не добирался один, не сидел на вокзалах среди чужих людей, не выходил на старт без родного взгляда у трассы.
Марина тревожилась всё сильнее.
— Дима, ты себя совсем измотал, — говорила она. — Посмотри на себя: похудел, лицо серое. Может, хватит уже? Ну не станет он чемпионом — не беда. Главное, чтобы вырос хорошим человеком.
— Вырастет, — отвечал Дмитрий. — И человеком вырастет, и чемпионом. Просто верь в него.
И Марина верила. Потому что видела, как меняется Артём. Он становился собранным, строгим к себе, дисциплинированным не по годам. В четырнадцать он уже понимал: одних способностей мало. Талант — это только дверь. А дальше начинается работа. Каждый день. Однообразная, тяжёлая, иногда до слёз.
Они по-прежнему тренировались вместе. Дмитрий вставал с ним затемно, выходил на лыжню, бежал рядом, подбадривал на подъёмах:
— Давай, Артём! Терпи, сынок! Потерпи ещё немного! Боль уйдёт, а победа останется!
Артём терпел. Стискивал зубы. И выигрывал.
В пятнадцать лет он взял первое место на областном юниорском первенстве. В семнадцать его включили в юниорскую сборную Украины. В девятнадцать он пробился уже во взрослую команду. Сборы, старты, чемпионаты, постоянные переезды — из тихой деревенской жизни он шагнул в большой спорт.
Дома Артём появлялся всё реже. Зато почти каждый вечер звонил. Их разговоры обычно были короткими, но для Дмитрия они значили больше любых длинных писем.
— Пап, привет. Как вы там?
— Всё нормально. Мама переживает. Ты сам как?
— Готовлюсь. Завтра контрольная тренировка.
— Держись. На подъёмах себя не жалей. На спусках не зажимайся. И дыхание не сбивай.
— Знаю, пап. Я всё помню.
После этого связь обрывалась. Дмитрий ещё долго сидел рядом с телефоном, смотрел перед собой и молчал. Марина подходила, опускалась рядом, брала его ладонь в свою.
— Скучаешь?
— Скучаю.
— Гордишься?
— Горжусь.
— Ты ему отец, Дима. Настоящий. Самый лучший.
Он ничего не отвечал. Только сжимал её руку так крепко, что у неё побелели пальцы.
Чемпионат Украины проходил в марте. Артёму исполнился двадцать один год. После удачных выступлений на этапах Кубка страны его уже называли одним из главных претендентов на победу. Но одно дело — считаться фаворитом, и совсем другое — доказать это на трассе.
Гонка выдалась тяжёлой. Пятнадцать километров классическим стилем. Мороз почти двадцать градусов, плотная жёсткая лыжня, рядом — опытные, злые до победы, титулованные соперники. Всю дистанцию Артём держался в группе лидеров, шёл за спинами, экономил силы и ждал момента, когда можно будет рискнуть.
Этот момент пришёл на последнем подъёме. Впереди был крутой затяжной участок длиной почти полкилометра, где решалось, кто уйдёт к финишу первым.