Она перестала втягиваться в эти разговоры, устала доказывать очевидное и оправдываться за то, в чём не была виновата. Больше Марина ничего не просила, не напоминала, не надеялась, что Дмитрий вдруг изменится. Она просто ходила на работу, сама закрывала все счета, покупала продукты и молча мирилась с тем, что в её собственной квартире по-прежнему живёт человек, ставший ей почти чужим.
И однажды она поступила так, как от неё никто бы не ждал. В жаркий июльский день, когда Дмитрий снова отправился к приятелям, Марина без суеты достала большие пакеты и собрала его вещи. Одежду сложила отдельно, книги и диски упаковала в другие сумки, всё аккуратно выставила у входа. Затем собралась, вышла из дома и подала заявление на развод.
Никаких сложностей не возникло. Детей у них не было, квартира и всё основное имущество принадлежали Марине ещё до свадьбы, поэтому делить было нечего и спорить тоже. В учреждении ей спокойно объяснили: через месяц можно будет прийти и получить документ о расторжении брака.
Когда Дмитрий вернулся и увидел возле двери свои пакеты, он сперва растерялся. До него не сразу дошло, что происходит. А потом начались крики, возмущение, требования немедленно всё объяснить. Марина ровным голосом сказала, что заявление уже принято, через месяц брак будет прекращён, а обсуждать им нечего. Сначала Дмитрий демонстративно вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью. Позже начал звонить, просился обратно, клялся, что устроится на работу и всё исправит.
Только Марина уже не собиралась отступать. Ей больше не нужны были ни красивые обещания, ни бесконечные разговоры, ни сам Дмитрий рядом. На звонки она отвечала коротко: решение принято, возвращения не будет.
После его ухода дом будто выдохнул. В раковине больше не скапливались грязные тарелки, по комнате не валялись чужие вещи, ночами никто не включал музыку на полную громкость. Марина начала нормально спать и просыпаться без тяжести в голове. На работе всё шло своим чередом, дома было чисто, спокойно, и ей больше не приходилось никого обслуживать.
Катастрофы не случилось. Наоборот, пришло облегчение. Словно с неё наконец сняли груз, который она тащила на себе два долгих года.
Ровно через месяц после подачи заявления раздался звонок в дверь. Марина открыла и увидела на пороге свекровь, Ольгу Сергеевну, а рядом с ней её сестру — тётю Дмитрия. Обе стояли в лёгких летних куртках, с сумками в руках и такими лицами, будто явились навести порядок и объяснить Марине, как ей теперь следует жить.
— Ваш сын здесь больше не живёт. Я подала на развод месяц назад, — сказала Марина, даже не отступив в сторону, чтобы пригласить их войти.