Ждать пришлось недолго. Дверь в прихожей щёлкнула раньше, чем Алина успела ещё раз проверить папку с копиями. Но Дмитрий появился не один. За его плечом стояла Наталья Сергеевна, прижимая к груди плотный пакет с эмблемой нотариальной конторы.
— Мы решили не тянуть, — бодро сообщил Дмитрий, едва переступив порог и заметив Алину на кухне. — Мама всё уладила. Нотариус примет нас через час.
Алина медленно подняла на них взгляд. На её лице не дрогнул ни один мускул.
— Как удачно, — произнесла она почти ласково. — Я как раз собиралась озвучить тебе своё решение.
— Вот и прекрасно! — оживилась Наталья Сергеевна и, не дожидаясь приглашения, прошла на кухню. — Сейчас спокойно всё обсудим, по-семейному, а потом поедем оформлять.
Алина кивнула на стулья.
— Садитесь. Разговор действительно будет интересный.
Дмитрий и его мать переглянулись. В этом приглашении было что-то такое, что заставило их насторожиться. Но оба всё же опустились напротив неё.
Алина сложила руки на столе и спокойно спросила:
— Скажи, Дмитрий, с чего ты вообще решил, что моя доля в нашей квартире должна перейти тебе? Или твоей маме?
Он поморщился, будто услышал глупость.
— Мы же уже всё обсуждали. Это нужно для уменьшения расходов, для удобства, чтобы потом…
— Чтобы продать нашу квартиру и купить жильё для некой Марии, — закончила за него Алина.
Она вытащила из папки распечатанные скриншоты переписки и положила их перед мужем.
— Расскажешь, кто она? Или мне самой догадаться? Любовница?
Наталья Сергеевна резко побледнела. Дмитрий сжал пальцы в кулаки так, что побелели костяшки.
— Ты рылась в моём телефоне? — прошипел он. — Ты понимаешь, что это незаконно?
— А переводить деньги с нашего общего счёта на счёт своей матери — законно? — так же ровно спросила Алина и придвинула к ним банковские выписки. — Девятьсот двадцать тысяч гривен за последний год. Наталья Сергеевна, может, вы объясните, куда ушла эта сумма?
Свекровь вскинула подбородок.
— Это тебя не касается! Сын имеет право помогать матери.
— С семейного счёта? Не предупредив жену? — Алина чуть наклонила голову. — Впрочем, это ещё не самое любопытное.
Она достала следующий лист — выписку из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество. На ней значилась однокомнатная квартира, оформленная на Дмитрия полгода назад.
Муж, увидев документ, изменился в лице.
— Откуда это у тебя?
— Из официального реестра, — ответила Алина. — Квартира на улице Леси Украинки. Та самая, которую ты купил тайком от меня. Для себя и Марии, насколько я понимаю.
Наталья Сергеевна медленно повернулась к сыну. В её взгляде впервые мелькнуло не высокомерие, а растерянность.
— Дмитрий… Ты что, собирался с ней жить? Ещё до того, как мы решим вопрос с этой квартирой?
— Мама, замолчи, — процедил он сквозь зубы.
Но было поздно. Алина едва заметно усмехнулась.
— Значит, я всё поняла правильно. Вы хотели уговорить меня отказаться от доли, потом продать трёхкомнатную квартиру, а дальше что? Я должна была просто собрать вещи и исчезнуть?
— Не драматизируй, — огрызнулся Дмитрий. — Тебе бы выплатили компенсацию.
— Компенсацию? — Алина тихо рассмеялась, но в этом смехе не было веселья. — За десять лет брака? За ипотеку, которую я платила вместе с тобой? За мои нервы, силы, деньги и годы жизни?
Наталья Сергеевна резко вмешалась:
— У тебя всё равно нет выбора. Или подписываешь документы, или Дмитрий подаёт на развод. И тогда тебе достанется только половина.
— Только половина? — Алина подняла брови. — Половина нашей трёхкомнатной квартиры. Половина его Toyota Camry. Половина дачи, которую ваш сын якобы получил в подарок, хотя на самом деле она была куплена через вас за наши общие деньги. Половина той самой однокомнатной квартиры на улице Леси Украинки. И отдельно — требование вернуть средства, незаконно выведенные с семейного счёта.
Дмитрий резко вскочил со стула.
— Ты с ума сошла? Ты ничего не докажешь!
— Проверим, — спокойно сказала Алина. — Завтра я подаю заявление на развод. И вместе с ним — ходатайство о финансовой экспертизе всех наших расходов за последние пять лет.
Наталья Сергеевна схватилась за грудь, словно ей стало плохо.
— Ты не посмеешь! Ты всё разрушишь!
— Я? — Алина посмотрела на неё с искренним удивлением. — Это не я изменяла супругу. Не я выводила деньги из семейного бюджета. Не я пыталась лишить человека законной части имущества. Я всего лишь защищаю то, что принадлежит мне по праву.
Дмитрий навис над столом, лицо его исказилось злостью.
— Да я тебя уничтожу.
Алина не отступила ни на сантиметр. Она только повернула телефон экраном к нему.
— Спасибо. Угрозы тоже записываются. Хочешь добавить ещё что-нибудь для суда?
Дмитрий замер. На экране был включён диктофон.
— И на всякий случай, — продолжила Алина, — все записи, переписка, выписки и копии документов уже сохранены в облаке. Доступ есть только у меня и у моего юриста. Так что ломать телефон или устраивать сцену бессмысленно.
Наталья Сергеевна первой пришла в себя. Она резко поднялась и потянула сына за рукав.
— Идём, Дмитрий. Нам нужно срочно поговорить с нашим юристом.
Он ещё несколько секунд сверлил Алину взглядом, но всё-таки направился к выходу. Дверь за ними хлопнула так громко, что в коридоре звякнула подвеска на ключнице.
Когда в квартире стало тихо, Алина позволила себе выдохнуть. Она опустилась на стул, чувствуя, как дрожат руки. Десять лет брака. Десять лет выплат по ипотеке. Десять лет рядом с человеком, который всё это время спокойно строил запасной путь за её спиной.
Боль от предательства была острой, почти физической. Но вместе с ней внутри поднималось другое чувство — тяжёлое, непривычное, но светлое. Свобода.
Через три месяца суд поставил точку. Брак был расторгнут, имущество разделено. Алина получила именно то, за что собиралась бороться: половину совместно нажитого, включая трёхкомнатную квартиру, автомобиль, дачу и ту самую однокомнатную квартиру, где Дмитрий мечтал начать новую жизнь с Марией.
Правда, новая жизнь у него тоже не сложилась. Как позже выяснилось, Мария вовсе не собиралась становиться его женой, особенно после того, как узнала о судебных разбирательствах и разделе имущества.
Алина стояла у панорамного окна в своей части квартиры и смотрела на город. За этим стеклом шумела обычная жизнь: спешили машины, загорались окна в соседних домах, кто-то возвращался домой, кто-то уходил навсегда.
Десять лет она считала эту квартиру общим будущим. Десять лет вкладывала в неё деньги, силы и надежды. И столько же времени жила рядом с человеком, который оказался чужим.
Теперь впереди её ждала другая дорога. Не простая. Не гарантированно счастливая. Но впервые за долгие годы — полностью её собственная.