Но тяжесть внутри никуда не делась. Мария понимала: Дмитрий первым сделал ход. И, похоже, останавливаться он вовсе не собирался.
Минуло ещё семь дней. В пятничный вечер ей набрала младшая сестра Юлия. Не поздоровавшись как следует, она почти выкрикнула в трубку:
— Ты вообще видела, что они там в соцсетях выкладывают?
Мария взяла телефон, открыла приложение и зашла на страницу Валентины Михайловны. На экране сразу всплыл свежий пост. Свекровь сидела на лавочке возле подъезда, сгорбившись и сделав такое страдальческое лицо, будто её только что выгнали на мороз без пальто. Под фотографией было написано: «Вот так теперь приходится жить. Родная невестка выставила меня на улицу, машину отобрала, ключи мне прямо в лицо бросила. А я относилась к ней как к дочери. Не делайте людям добра — зла не получите».
Под записью уже набежало больше тридцати комментариев. Незнакомые Марии женщины сочувствовали Валентине Михайловне одна громче другой: «Держитесь, Валечка», «Бог всё видит», «Какая же неблагодарная у вас невестка, прости господи».
У Марии на мгновение потемнело перед глазами. Она закрыла страницу, заблокировала телефон и положила его на стол экраном вниз, словно от этого могла отгородиться от всей грязи.
Примерно через час позвонил Дмитрий.
— Привет, — произнёс он и тут же замолчал.
Мария тоже не сказала ни слова.
— Я хотел бы поговорить, — наконец выдавил он. — Только не по телефону. Давай где-нибудь встретимся. На нейтральной территории.
— Для чего? — ровно спросила она.
— Ты же сама видишь, к чему всё идёт. Маме плохо. Ты её на весь город опозорила. Она теперь с кровати подняться не может. Врачи говорят — нервное истощение. Она уже собирается подавать заявление в суд на тебя и на твоего отца. Утверждает, что ты на неё набросилась и швырнула ключи ей в лицо.
У Марии вспыхнули щёки.
— Дмитрий, ты прекрасно видел, что это она бросила ключи в меня. Я даже первой к ним не прикоснулась. Твой отец стоял рядом и всё слышал.
— Да какая теперь разница, кто там первым что бросил! — вдруг сорвался он на крик. — Ты хоть понимаешь, что натворила? Ты пошла против семьи! Против моей матери! А она больной человек! Ты хоть раз поинтересовалась, какое у неё давление? Ты вообще её за человека считаешь или нет?
Мария зажмурилась и медленно, про себя, досчитала до пяти.
— Когда ты уходил, ты сказал, что хочешь развода. Я согласна. Давай разводиться.
На другом конце воцарилась тишина. Мария слышала только его тяжёлое, частое дыхание. Казалось, Дмитрий ходит из угла в угол.
— То есть развод? — переспросил он уже глухим голосом.
— Да.
— Ну хорошо. Запомни: ты сама этого захотела. Тогда готовься. Я имею право на всё, что было в браке. Квартира хоть и съёмная, но платили мы за неё вместе. У меня чеки сохранились. И машину я так просто не оставлю. Подарили тебе её или нет — суд разберётся. И про кредиты не забудь. Два года назад мы брали потребительский. Я, между прочим, его выплачивал.
Мария нахмурилась.
— Этот кредит закрыт. Последний платёж переводила я сама.
— Ничего не знаю, — отрезал Дмитрий. — Бумаги покажут, кто и что платил. Готовься, Мария. Хотела войны — получишь войну.
Он оборвал звонок.
Мария ещё несколько минут сидела неподвижно, глядя в одну точку. Потом взяла телефон и набрала отца. Сергей Иванович выслушал её, ни разу не перебив, а затем произнёс только:
— Завтра утром идём к юристу. Я уже нашёл хорошего специалиста.
Ночь прошла почти без сна. Мария ворочалась с боку на бок, вновь и вновь прокручивала в голове слова Дмитрия, вспоминала его интонации, угрозы, обвинения. И чем дольше она думала, тем отчётливее становилось ощущение: Дмитрий с матерью не просто злятся. Они что-то готовят. Какую-то ловушку.
Разгадка пришла через два дня. На рабочий телефон Марии поступил звонок с незнакомого номера. В трубке раздался сиплый мужской голос:
— Мария Андреевна? Вас беспокоит служба взыскания. По кредитному договору номер триста двадцать четыре дробь пятнадцать у вас образовалась просрочка. Общая сумма задолженности — сорок четыре тысячи восемьсот гривен. Плюс штрафы и пеня. Когда планируете оплатить?
Мария медленно опустилась на стул.
— Какой ещё кредит? Я никаких кредитов не оформляла.
— Договор зарегистрирован на ваше имя. Паспортные данные совпадают. Дата оформления — апрель прошлого года. Платежей нет уже три месяца. Мы вынуждены запускать процедуру взыскания.
В трубке что-то зашуршало. Затем Мария отчётливо услышала женский голос на заднем плане:
— Скажи ей, что квартиру опишут.
Следом послышался короткий смешок. Этот смех Мария узнала бы из тысячи. Так смеялась Валентина Михайловна.
Связь оборвалась. Мария ещё долго сидела с телефоном в руке, не в силах пошевелиться. В ушах продолжал звучать этот довольный, победный смешок.
Она снова позвонила отцу. Сергей Иванович приехал уже через час. Молча прошёл на кухню, положил на стол свой старенький телефон и сел напротив дочери.
— Рассказывай всё с самого начала. Дословно. Ничего не пропускай.
Мария пересказала разговор по порядку. Когда она дошла до момента, где за спиной звонившего прозвучал голос Валентины Михайловны, а потом её смех, лицо Сергея Ивановича окаменело. Он так стиснул зубы, что скулы побелели.
— Значит, они оформили кредит на тебя. Без твоего согласия. А теперь пытаются выбить деньги.
— Папа, я правда ничего не брала, — тихо сказала Мария. — Клянусь.
— Я знаю, что не брала, — сразу ответил он. — Поэтому завтра с утра едем к Елене. Она адвокат.
Сергей Иванович вынул из внутреннего кармана визитку и положил её перед дочерью. На плотном белом прямоугольнике строгими чёрными буквами было напечатано: «Елена Дмитриевна Соколова. Семейное право. Гражданские споры».
— Ты уже с ней встречался? — спросила Мария.
— Да. Позавчера. Как только понял, что Дмитрий просто так не отступит. Она сказала собрать все документы, которые у тебя есть: паспорт, свидетельство о браке, договор дарения на машину, банковские выписки. Вообще всё, что может пригодиться.
Мария кивнула. Потом они долго сидели вдвоём на кухне, пили остывающий чай и молчали. За окном всё сильнее стучал дождь.
Утром Мария вместе с Сергеем Ивановичем подъехала к офису Елены Дмитриевны. Контора располагалась на втором этаже старого кирпичного дома. В узком коридоре пахло кофе, бумагой и чем-то канцелярским. Адвокат встретила их сама — высокая женщина лет сорока, в аккуратном сером костюме, с короткой стрижкой и внимательным взглядом, от которого, казалось, не ускользала ни одна мелочь.
— Проходите, присаживайтесь, — сказала она, указывая на кресла. — Сергей Иванович уже вкратце рассказал мне вашу историю. Машину вернули вам, муж ушёл, свекровь устроила травлю в социальных сетях, а теперь внезапно возник кредит, который вы, Мария, не оформляли. Давайте разбираться по порядку. Когда именно вам позвонили из так называемой службы взыскания?
Мария подробно повторила весь разговор. Елена Дмитриевна делала пометки в блокноте, иногда поднимая на неё глаза и уточняя детали.
— Номер сохранился? — спросила адвокат.
Мария открыла список вызовов и продиктовала цифры. Елена Дмитриевна сразу набрала номер со своего телефона и включила громкую связь. После нескольких длинных гудков ответил тот же хриплый мужской голос.
— Алло, — произнесла адвокат спокойно. — Это Елена Соколова, представитель Марии Андреевны. С кем я разговариваю?
На том конце послышалась возня. Голос стал заметно менее уверенным.
— А вы по какому, собственно, вопросу?
— По вопросу кредитного договора номер триста двадцать четыре дробь пятнадцать, — ровным тоном продолжила Елена Дмитриевна. — Назовите полное наименование вашей организации, юридический адрес и номер разрешения на осуществление коллекторской деятельности.
Повисла пауза. Потом мужчина пробормотал что-то невнятное и тут же сбросил вызов.
Адвокат положила телефон на стол и посмотрела на Марию.
— Это не официальные коллекторы. Скорее всего, кто-то из знакомых вашей свекрови. Его попросили позвонить и напугать вас. Настоящие взыскатели обязаны представиться, назвать компанию, сообщить юридические данные и предупредить о записи разговора.
Мария облегчённо выдохнула, но Елена Дмитриевна подняла палец.
— Однако это ещё не значит, что кредита не существует. Дмитрий и Валентина Михайловна могли оформить заём через микрофинансовую организацию, используя копию вашего паспорта. К сожалению, такие схемы встречаются часто. Проверим.
Она придвинула клавиатуру и быстро застучала по клавишам. Через несколько минут адвокат развернула монитор к Марии.
— По вашему письменному согласию я сделала запрос в бюро кредитных историй. Смотрите. Просрочка действительно есть. И не одна.
Мария наклонилась к экрану. От увиденных строк у неё похолодели руки.
В кредитной истории отображались три договора. Первый — потребительский кредит на сорок четыре тысячи восемьсот гривен, оформленный в апреле прошлого года. Второй — микрозайм на шестнадцать тысяч гривен, взятый в июле. Третий — кредитная карта с лимитом двадцать тысяч гривен, активированная в сентябре.
— Я этого не брала, — прошептала Мария одними губами.
Сергей Иванович подался вперёд и впился взглядом в монитор.
— Это Дмитрий сделал?
— Пока не будем делать преждевременных выводов, — остановила его Елена Дмитриевна, подняв ладонь. — Сначала нужны факты. Но даты говорят сами за себя: все три договора появились в период вашего брака. По суммам тоже видно, что деньги вряд ли шли на общие семейные нужды. Мария, вспомните, за последний год у Дмитрия или у его матери были какие-то заметные покупки? Поездки? Новая техника?
Мария задумалась. И вдруг её словно ударило током.
— В апреле они с Валентиной Михайловной ездили на юг, к морю. Говорили, что она откладывала с пенсии. В июле Дмитрий купил новый ноутбук. Сказал, что ему выдали премию. А в сентябре у Валентины Михайловны появилась новая стиральная машина. Она ещё хвасталась ею перед соседками.
Елена Дмитриевна записала всё без единого комментария, а затем откинулась на спинку кресла.
— Вот и возможное объяснение. Деньги могли уйти на отдых, технику и бытовые покупки, а долги повесили на вас. Мария, скажите, где в апреле прошлого года находился ваш паспорт? Вы не отдавали его Дмитрию?
Мария закрыла глаза, стараясь вспомнить точнее. И тут в памяти всплыл тот день. Дмитрий попросил у неё паспорт, сказал, что нужно сделать копию для каких-то документов на работе. Она тогда даже не стала уточнять зачем — просто достала документ и отдала.
— Паспорт был у Дмитрия, — сказала она. — Он объяснил, что на работе требуют копию паспорта супруги для страховки.
Елена Дмитриевна кивнула так, будто услышала именно то, что ожидала.
— Очень распространённая схема. Скорее всего, подписи в договорах подделаны. Это устанавливается почерковедческой экспертизой. Если факт подтвердится, действия Дмитрия и его матери могут квалифицироваться как мошенничество по статье 190 Уголовного кодекса Украины.
В кабинете стало тихо. Первым молчание нарушил Сергей Иванович.
— Что нужно сделать, чтобы запустить дело?
— Подать заявление в полицию, — ответила адвокат. — И отдельно обращаться в суд с требованием признать кредитные договоры недействительными. Параллельно можно заявить компенсацию морального вреда и взыскание всех расходов. Но прежде я должна спросить вас, Мария: вы готовы идти до конца? Потому что назад дороги уже не будет. Как только Дмитрий и Валентина Михайловна узнают о заявлении, они начнут защищаться. И, скорее всего, попытаются ударить ещё больнее.
Мария подняла глаза.