Кому в итоге достанутся стены, мебель и участок, полиция решать не будет, зато заявление о попытке проникнуть на территорию вопреки воле владельца принять обязана. После этого начнётся обычная проверка.
Елена занесла в блокнот несколько пунктов: взять документы, вслух обозначить отказ, сразу звонить, потом написать заявление. Это не выглядело местью. Скорее это был порядок действий — та самая ясность, которую в семье Дмитрия терпеть не могли.
Утром десятого июня Елена приехала в садовое товарищество «Берёзка» в 10:40. Калитка была заперта изнутри старым засовом. С внешней стороны на ней держалась латунная табличка с надписью: «Частная собственность». Отец прикрутил её ещё в те годы, когда оформлял дом на Елену. Раньше ей казалось, что такая табличка слишком сурова для обычного дачного посёлка. Теперь же эти два слова воспринимались почти как дополнительный замок — только без железа.
Внутри всё оставалось нетронутым: на веранде лежали садовые перчатки, в маленькой комнате пустовали полки, шкаф с инструментами был закрыт. Елена специально прошла по дому и сняла короткое видео на телефон. Не для памяти и не ради красивой картинки. Просто на случай, если позже здесь вдруг появятся чужие коробки, а потом начнутся объяснения в духе: «Мы ведь уже тут жили».
В 12:07 позвонила Надежда Петровна.
— Елена, ты вообще понимаешь, что устраиваешь? — свекровь даже не поздоровалась. — Татьяна всю ночь не спала, дети спрашивают, почему тётя Елена такая жадная.
— Потому что тётя Елена не обязана отдавать свой дом под чужой переезд.
— Чужой? Это родная сестра твоего мужа.
— Вот именно. Сестра мужа. Но не владелица моего дома.
Надежда Петровна громко, с раздражением выдохнула в трубку.
— Спряталась за бумажки. Людьми надо оставаться. У Татьяны сейчас сложное время, Алексей работу ищет, дети всё лето в городе мучаются. А ты одна сидишь на участке в девять соток.
— Надежда Петровна, если вам так больно за Татьяну, примите её у себя.
Голос на том конце мгновенно стал холоднее.
— У меня негде.
— У вас есть свободная комната.
— Там ремонт. И вообще, я уже немолодая, мне постоянный шум вреден.
— То есть вам шум вреден, а мне — нормально?
Свекровь на несколько секунд замолчала. Потом заговорила тише, но ещё злее:
— Не испытывай Дмитрия. Мужик долго такое терпеть не станет. Останешься одна в своём дворце и потом будешь вспоминать, как сама от семьи отвернулась.
— Если семья начинается с чужого ключа и грузчиков у калитки, такая семья мне не нужна.
Елена первой сбросила звонок.
В 13:20 возле калитки притормозила белая «Газель». Следом за ней остановился серебристый кроссовер Татьяны. Из кабины вылез Алексей в рабочей жилетке, сразу распахнул кузов и окрикнул грузчиков, чтобы не тянули время. Внутри были сложены коробки, мешки, разобранная детская кровать и большой пластиковый контейнер с наклейкой «Кухня».
Татьяна вышла последней. На ней была яркая куртка, а на пальце болтался красный брелок с ключом. Она осмотрела дом с таким видом, будто проверяла, достаточно ли хорошо подготовлен для неё номер.
— Ну? — громко бросила она Елене. — Открывай. Грузчики не бесплатно стоят.
Елена осталась на крыльце, держа телефон в руке.
— Разворачивайте машину. Я не разрешаю вам въезжать и заносить вещи.
— Не устраивай сцену при детях, — Татьяна кивнула в сторону Максима и Софии. — Мы уже квартиру освободили. Дмитрий сказал, что всё согласовано.
— Дмитрий не имеет права распоряжаться моим домом.
Алексей подошёл ближе к калитке и криво усмехнулся.
— Женщина, давайте без цирка. Мы сейчас выгрузим, а вы потом спокойно поговорите. Чего людей задерживать?
— Ничего вы выгружать не будете.
— И что ты сделаешь? — Татьяна демонстративно подняла ключ. — Доступ у нас есть.
Она вставила ключ в замок. Елена не рванулась к ней, не стала хватать за руку и спорить с Алексеем. Она лишь включила видеозапись и произнесла громко, отчётливо, чтобы слышали все присутствующие:
— Татьяна, я, Елена, собственница дома и земельного участка, запрещаю вам, вашему мужу и грузчикам заходить на территорию и заносить имущество. Согласия на ваше проживание я не давала.
Татьяна повернула ключ. Замок щёлкнул, но калитка не поддалась: изнутри её удерживал засов. Алексей тут же наклонился к забору, словно собирался проверить, нельзя ли просунуть руку в щель и открыть изнутри.
— Забор не трогайте, — сказала Елена и набрала дежурную часть. — У меня адрес: садовое товарищество «Берёзка», участок принадлежит мне. Люди пытаются войти с чужим ключом и занести вещи, несмотря на мой прямой отказ. Документы у меня на руках.
Улыбка с лица Татьяны исчезла.
— Ты правда звонишь?
— Да.
— Дмитрий! — крикнула она в сторону дороги, хотя Дмитрия там ещё не было. — Посмотри, до чего твоя жена докатилась!
Грузчики отошли от кузова. Один из них негромко сказал Алексею, что в семейные разборки они вмешиваться не собираются. Алексей со злостью хлопнул дверцей «Газели», но от калитки всё равно не отступил.
Дмитрий приехал минут через десять вместе с Надеждой Петровной. Свекровь первой выбралась из машины и сразу направилась к Елене, даже не взглянув на коробки.
— Ты на родню полицию вызываешь? — прошипела она. — Позорище на весь посёлок.