Я сидел напротив психолога Андрея Викторовича и никак не мог заставить себя произнести хоть слово. Листок в пальцах дрожал — заключение ДНК-теста. Я снова и снова смотрел на строки с цифрами, но сознание отказывалось принимать написанное.
Вероятность отцовства: 0,00%.
Андрей Викторович не торопил меня. Просто ждал. Мужчина лет шестидесяти, спокойный, опытный, наверняка слышавший за свою практику самые разные признания. Но даже он, кажется, понимал: перед ним сейчас сидит человек, у которого под ногами рухнула жизнь.
Наконец я с трудом выговорил:
— Она не моя.
— Кто именно? — негромко уточнил он.
— Дочь. Марии восемь лет. Восемь лет я считал её своим ребёнком, растил, любил… А оказалось — она не моя.
Я положил распечатку на край стола. Андрей Викторович взял её, внимательно пробежал глазами, чуть кивнул и вернул обратно.
— Начните с самого начала, — сказал он.
И я начал рассказывать.
С чего всё пошло: первые сомнения
Мне сорок девять. Моей жене Ирине — сорок семь. Мы вместе уже двадцать лет. Мария появилась на свет, когда мне исполнился сорок один.
Это был ребёнок, которого мы ждали бесконечно долго. Почти десять лет попыток, надежд, обследований, разочарований. В какой-то момент мы уже почти смирились с мыслью, что детей у нас не будет. И вдруг Ирина забеременела.
Я тогда был на седьмом небе. Крутился вокруг неё, как сумасшедший: обустраивал детскую, выбирал кроватку, таскал домой игрушки, хотя до родов оставалось ещё несколько месяцев. Когда Мария родилась, я не стеснялся слёз — плакал прямо в роддоме от счастья.
Поначалу никаких странностей я не видел. Обычная малышка: светлые волосы, голубые глаза — вроде бы даже в меня.
Но примерно к четырём годам я стал ловить себя на неприятной мысли: в её лице нет ничего моего. Ни черт, ни выражения глаз, ни привычных движений. Даже мимика казалась какой-то чужой.
— Ир, а на кого Мария похожа? — однажды спросил я как бы между прочим.
— На мою бабушку, — без заминки ответила жена. — Подрастёт, сам увидишь, будет её копия.
Я поверил. Вернее, очень хотел поверить. Гнал от себя дурные мысли, убеждал себя, что накручиваю.
А потом, когда Марии исполнилось семь, она заболела. Врачи назначили анализы, понадобились данные по крови. У меня вторая положительная, у Ирины — третья положительная.
У Марии оказалась первая отрицательная.
Я тогда прямо спросил врача:
— Разве такое может быть?
Она лишь пожала плечами:
— Генетика — вещь непростая. Иногда встречаются неожиданные варианты.
Но дома я всё равно открыл поисковик и начал читать о наследовании групп крови.