В первую ночь после свадьбы свекор запер за собой дверь, вынул восемьсот тысяч и произнес:
— Забирай деньги, быстро переоденься и уходи через черный ход. Немедленно.
— Виктор Андреевич, что случилось?
— Объяснять некогда. Беги, девочка. Беги. Они уже пришли.
Кто — они? Я тогда ничего не понимала, но почему-то подчинилась. Позже стало ясно: именно это послушание и сохранило мне жизнь.
К полуночи разъехались последние приглашенные. Мария, наконец оставшись одна в спальне на втором этаже, устало присела на край кровати. После восьми часов на высоких каблуках ноги гудели так, будто она весь день не ходила, а бежала. Дмитрий спустился проводить кого-то из родни и все не возвращался. Снизу доносились приглушенные разговоры, чей-то смех, хлопки закрывающихся дверей.
Свадебное платье, расшитое мелким бисером, белой пышной грудой лежало на кресле. Мария уже успела переодеться в шелковый пеньюар и теперь смотрела на себя в старинное трюмо с потемневшим зеркалом, пытаясь привыкнуть к мысли: все это отныне ее жизнь.
Большой дом под Днепром. Шумное торжество почти на сотню гостей. Тонкое золотое кольцо на безымянном пальце.
Когда щелкнул замок, она обернулась с невольной улыбкой, решив, что это вернулся муж. Но на пороге стоял вовсе не Дмитрий. В комнату вошел его отец — Виктор Андреевич, тяжелый, широкоплечий мужчина шестидесяти двух лет, с поседевшими висками и большими натруженными ладонями.
Он молча прикрыл дверь и повернул ключ в замке изнутри. Мария машинально схватила со спинки стула халат и прижала его к груди.
— Виктор Андреевич… Что происходит?
Ответа не последовало. Свекор прошел к письменному столу у окна и швырнул на полированную поверхность тугую пачку купюр, стянутую банковской резинкой. Следом на стол легла вторая.
За ней — третья, четвертая, пятая. Вскоре на столе уже лежали восемь увесистых свертков, сбившихся в кривую груду. Лишь после этого Виктор Андреевич обернулся. В его взгляде было такое напряжение, что у Марии ледяная дрожь прошла между лопаток.
— Одевайся, — произнес он тихо, но так, будто каждое слово могло решить, выживет человек или нет. — Джинсы, куртка, кроссовки. В шкафу, внизу. Живо.
— Я ничего не понимаю…
— Объяснять некогда. — Он подошел к окну, едва отодвинул край занавески и всмотрелся в черноту сада. — Деньги забирай. Документы — в сумке, она на стуле. Пойдешь через задний выход, потом огородом до дальней калитки. Там тебя встретят.
Снаружи донесся глухой шум: по гравию прокатились колеса, затем один за другим заурчали моторы. Не один автомобиль — несколько. Виктор Андреевич резко отступил от окна, и Мария заметила, как на его скулах твердо выступили желваки.
— Кто приехал? Где Дмитрий?
— Беги, девочка. Просто беги. — Он сказал это так, что она не смогла продолжить. — Они уже во дворе. Если сейчас не послушаешь меня, до рассвета ты из этого дома живой не выйдешь. Веришь мне?
Мария смотрела ему прямо в глаза — светло-серые, почти такие же, как у Дмитрия, только сейчас налитые усталой краснотой. И в этих глазах она увидела ужас, перед которым ее собственная паника вдруг показалась мелкой и почти детской.
— Не за себя… за нее. Верю, — едва слышно ответила она и, уронив халат, метнулась к шкафу.
Джинсы сели точно по фигуре, куртка оказалась широковата, явно с чужого плеча, пропитанная запахом табака и машинного масла. Мария сунула ступни в кроссовки, даже не затянув шнурки, и схватила со стула легкую матерчатую сумку.
Внутри, на самом дне, Мария торопливо нашарила паспорт и несколько сложенных листов, даже не успев понять, что именно попало ей под руку. Пальцы плохо слушались, бумага шуршала слишком громко, и от этого ей казалось, будто весь дом сейчас услышит каждый ее вдох. Она резко обернулась к свекру.
— А вы? — выдохнула она, не выпуская сумку из рук. — Я ведь могу остаться.
Виктор Андреевич не ответил сразу. Он осторожно приоткрыл дверь, выглянул в полутемный коридор и лишь после этого повернулся к ней. Голос его стал жестким, почти приказным:
— Пойдешь за мной. Молча. На ступеньках не шуметь.
Они выбрались из комнаты и направились к черной лестнице — той самой, по которой днем бегали работники, занятые свадебными приготовлениями. Теперь узкие пролеты тонули в темноте, и каждый шаг казался опасным. Мария придерживала сумку у груди, стараясь не задеть перила и не споткнуться о развязанные шнурки.
Внизу Виктор Андреевич завел ее в тесную кладовую. Там стоял густой запах старых досок, земли и яблок, уложенных где-то в ящиках. Он с трудом сдвинул в сторону тяжелый мешок с картошкой, потом нащупал низкую дверцу, почти незаметную в стене, и распахнул ее. За проемом темнели стекла теплицы, дальше угадывались грядки и черная полоса сада.
— Иди прямо, — тихо сказал он, показывая в темноту. — Не сворачивай никуда. За забором будет проселочная дорога, потом поле. Там тебя ждет человек на машине. Его зовут Роман Павлович. Он увезет тебя туда, где тебя не достанут.
— Виктор Андреевич… — Мария вцепилась в его рукав, чувствуя, как дрожь пробирает пальцы. — Скажите мне правду. Что здесь происходит? Кто эти люди? Где Дмитрий?
Она смотрела на него, затаив дыхание, и ждала ответа.
Продолжения истории в предоставленном фрагменте нет: после предыдущей сцены начинается блок ссылок, рубрик и заголовков других материалов сайта, поэтому обработка остановлена.