— А что тут такого? — Дмитрий лишь пожал плечами. — Квартира просторная, места всем хватит.
— Дмитрий, это моё наследство, — сдержанно произнесла Мария. — Дедушка оставил её мне. Не нам с тобой, не твоей маме, а именно мне.
— Опять ты за своё! — раздражённо бросил он. — Какая разница, на кого оформлено? Мы же семья!
— Дело не в бумагах, — попыталась объяснить Мария. — Я хочу сама решить, что делать с этой квартирой. Может, сдать её и получать дополнительный доход. А может, продать и вложить деньги во что-то более нужное.
— Продать? — лицо Дмитрия налилось краской. — Ты собираешься продать трёхкомнатную квартиру в центре? Ты вообще в своём уме?
— Это моё решение.
— Нет, наше! — повысил голос муж. — Мы семья, Мария! И мама права: ты ведёшь себя как последняя эгоистка!
Мария аккуратно положила на стол нож, которым резала овощи, и медленно повернулась к нему.
— Знаешь, если я такая эгоистка, возможно, мне действительно стоит переехать в дедушкину квартиру одной.
— Что за бред ты несёшь? — Дмитрий растерянно уставился на неё.
— Никакой не бред. Поживу там неделю-другую. Разберу вещи, приведу квартиру в порядок, посмотрю дедушкины документы. А заодно мы с тобой немного отдохнём друг от друга.
Дмитрий ничего не ответил. Он резко развернулся и ушёл в комнату, хлопнув дверью так, что в шкафу звякнула посуда. Из другой комнаты тут же снова потянулись жалобные всхлипы Елены Сергеевны.
Утром Мария сложила в сумку самое необходимое и уехала. Дедушкина квартира встретила её тишиной, лёгким запахом пыли и старых книг. Она медленно прошла по комнатам, касаясь взглядом знакомых вещей, и одно за другим вспоминала свои детские визиты сюда.
Первые несколько дней прошли в уборке и разборе шкафов. Мария вдруг поймала себя на том, что ей нравится одиночество. Никто не спрашивал недовольным тоном, почему на ужин именно это. Никто не оценивал её платье, будто выносил приговор. Никто с утра до вечера не включал телевизор на полную громкость.
На четвёртый день в квартире раздался звонок.
Мария открыла дверь и увидела на пороге Елену Сергеевну. В одной руке у свекрови была большая дорожная сумка, в другой — пакет.
— Мария, милая! — сияя, воскликнула она. — Ну как ты тут одна? Небось и поесть нечего, и бардак кругом!
Не дожидаясь приглашения, Елена Сергеевна протиснулась в прихожую.
— Ой, кошмар какой! — она всплеснула руками, оглядывая стены. — Эти обои надо немедленно менять! И линолеум тоже! Всё старое, убитое, смотреть невозможно!
— А мне нравится, — сухо сказала Мария. — Здесь многое напоминает мне о дедушке.
— Память памятью, — назидательно кивнула свекровь, — но жить надо в человеческих условиях. Ничего, я помогу. Сейчас приготовлю нормальный обед, потом сядем и составим план ремонта.
— Спасибо, не нужно, — твёрдо ответила Мария. — Я справлюсь сама.
— Да брось ты! — отмахнулась Елена Сергеевна. — Какая невестка откажется от помощи свекрови? Мы же одна семья!
От одного только слова «семья» у Марии внутри всё неприятно сжалось.
— Елена Сергеевна, я приехала сюда не за помощью. Мне нужно побыть одной. Разобраться в себе, в своих мыслях и чувствах.
— А в чём тут разбираться? — искренне удивилась свекровь. — Всё и так понятно. Ты обиделась на Дмитрия и решила его проучить. Только хватит уже! Мой мальчик страдает!
Её «мальчику» было тридцать два года, но для Елены Сергеевны он, видимо, навсегда остался ребёнком.
— Я не обижалась, — терпеливо произнесла Мария. — Я пытаюсь понять, хочу ли дальше жить так, как жила последние годы.
— Это ещё что значит? — глаза свекрови подозрительно сузились.
— Это значит, что мне надоело, когда любое моё решение ставят под сомнение. Когда я не могу распоряжаться даже тем, что досталось лично мне. Когда меня называют эгоисткой только потому, что я хочу иметь своё пространство.
Елена Сергеевна опустилась на стул в прихожей и картинно прижала ладонь к груди.
— Ой, мне плохо! Сердце! Таблетки! Воды!
Мария молча принесла стакан. Свекровь сделала несколько маленьких глотков, тяжело вздохнула и посмотрела на неё с укором.
— До чего дошло! Довести пожилого человека до приступа!
— Елена Сергеевна, вам пятьдесят восемь, — спокойно заметила Мария. — Какой же вы пожилой человек?
— А что, болеть теперь можно только после восьмидесяти? — возмутилась свекровь. — У меня давление! Суставы крутит! Я всю жизнь вам помогала и на вас рассчитывала!