Руслан примчался почти сразу — я едва успела объяснить по телефону, что произошло. Мы росли с ним в одном детском доме, делили на двоих скудные ужины и старые учебники, а теперь он возглавлял направление кибербезопасности в крупной IT‑компании. Если кто и мог разобраться в происходящем, то только он.
Он молча обошёл кабинет, придирчиво оглядел стол, системный блок, провода под плинтусом. Затем остановился возле новенького роутера, который месяц назад с таким энтузиазмом установил муж Олены — Богдан. Тогда он уверял, что сигнал Wi‑Fi станет мощнее.
— Усилил, значит… — хмыкнул Руслан.
Ловким движением он поддел корпус тонкой отвёрткой. Пластик щёлкнул, крышка приоткрылась. Внутри, аккуратно впаянная в основную плату, скрывалась миниатюрная схема с микрофоном и разъёмом под карту памяти.
— Какая занятная конструкция, — протянул он, внимательно рассматривая находку. — Передача идёт на внешний IP. Почти не сомневаюсь — данные уходят на домашний сервер твоего драгоценного родственника Богдана. Сейчас выгрузим всю историю подключений и посмотрим, что они успели собрать.
Следующие трое суток слились в одно бесконечное испытание. Я подключила двух своих сотрудников. Мы дремали по паре часов прямо в гостиной, постелив пледы на полу. На столе громоздились коробки из‑под пиццы и стаканы из‑под кофе. От напряжения ломило шею, глаза жгло так, будто в них насыпали песка, а строки кода расплывались перед глазами. Мы заново вычерчивали сложнейшие схемы, восстанавливали расчёты по мятым черновикам и памяти — пальцы сами вспоминали привычные движения.
Пока мы спасали проект, Руслан методично копался в логах сервера Богдана. В среду вечером он подозвал меня к ноутбуку.
— Слушай внимательно.
Из динамиков раздался самодовольный голос свекрови — Оксаны:
— «Твоё место на теплотрассе!» — заливисто смеялась она. — Пусть теперь подъезды моет, там ей и работать! Олена, передай своему Богдану: его программка сработала безупречно. Я нажала красную кнопку на флешке — и всё исчезло. А диск я в мусоропровод отправила, пусть попробует найти.
В четверг утром я уже сидела в тяжёлом кожаном кресле в офисе заказчика. Сергей Абрамович неспешно перелистывал увесистую папку с распечатками и схемами.
— До меня дошли слухи, Мария, — произнёс он, глядя из‑под густых седых бровей. — Говорят, у вас серьёзные неполадки. Конкуренты уверяют, что сроки будут сорваны.
Я выдержала его взгляд.
— Конкуренты любят распространять сплетни. Проект завершён полностью. Более того, нам удалось оптимизировать систему полива и уменьшить бюджет на пятнадцать процентов без малейшей потери качества.
Он закрыл папку, выдержал паузу и протянул мне руку. Контракт был подтверждён.
Суд состоялся через семь месяцев. Иск о возмещении внушительного материального ущерба строился на железных доказательствах: аудиозаписях с их собственной незаконной прослушки, цифровых следах, найденных на домашнем компьютере Богдана, и показаниях соседок, которым Оксана успела похвастаться своей «операцией».
В зале заседаний свекровь выглядела постаревшей и растерянной; от её прежней надменности не осталось и тени. Олена избегала моего взгляда, а Богдан нервно терзал кожу возле ногтя. Решение суда было однозначным: выплатить значительную компенсацию. Чтобы рассчитаться по этому обязательству, им предстояло расстаться с самым дорогим.