Один из стажёров, Дмитро, резко поднялся со своего места, будто собираясь вмешаться, но Оксана остановила его лёгким жестом руки. Она медленно выпрямилась, присела на корточки, собрала раскатившиеся по полу карандаши и, положив их на стол, произнесла ровным, почти бесстрастным тоном:
— Выйди из моей мастерской, Тарас. Дома поговорим.
— Ты ещё и распоряжаться мной вздумала? — в его голосе звенело возмущение.
— Это моё рабочее пространство. Уходи. Иначе я вызову охрану.
Он смерил её тяжёлым, полным презрения взглядом, развернулся и так хлопнул дверью, что стекло в перегородке дрогнуло. В помещении повисла гнетущая тишина.
— Оксана Сергеевна, может, вам всё‑таки стоит взять отгул? — осторожно предложил Дмитро.
— Нет, — она снова опустилась в кресло и придвинула к себе чертежи. Пальцы слегка подрагивали, но голос звучал твёрдо. — У нас слишком мало времени.
Поздним вечером она всё же решила заехать домой за тёплыми вещами — декабрь выдался неожиданно суровым. Оксана рассчитывала тихо забрать необходимое и так же незаметно уйти, но, поднимаясь по лестнице, услышала голоса из гостиной. Дверь была приоткрыта, и слова Галины звучали отчётливо:
— Я сто раз тебе говорила: с такой женщиной счастья не будет. Слишком самостоятельная, слишком честолюбивая. Ты видел, каким тоном она с тобой разговаривает? Пора показать ей, кто в этом доме главный, пока не поздно.
— Мам, она просто устала… у неё работа…
— Работа! — презрительно фыркнула Галина. — Нормальная жена не ставит карьеру выше семьи. Твой отец всегда возвращался туда, где его ждали ужин, порядок и покой. А что ждёт тебя? Пустые комнаты и супруга, вообразившая себя равной мужчине!
— Время сейчас другое, мама…
— Время меняется, а мужчины остаются мужчинами! Ты несчастлив, сын. Я же вижу. Её успехи давят на тебя, заставляют чувствовать себя хуже. Так не должно быть!
Оксана замерла, ожидая, что Тарас возразит, встанет на её сторону, скажет хоть слово в защиту. Но в ответ повисла долгая, вязкая тишина — молчание согласия.
— Может, ты и права, — наконец тихо произнёс он. — Раньше она была другой. А теперь… этот бизнес, бесконечные проекты. Она изменилась.
— Она не изменилась, просто показала, какая есть на самом деле! Разводись, сын. Пока нет детей — разводись. Найдёшь себе порядочную девушку, которая знает своё место.
Оксана бесшумно спустилась обратно и вышла на улицу. Ледяной воздух обжёг лёгкие, но помог удержать слёзы. Она села в машину и долго смотрела на окна дома — дома, который когда‑то восстановила почти из руин.
Последние сомнения исчезли в тот момент, когда Тарас промолчал. Он не защитил её. Он согласился. Предал.
Спустя два дня, после блестяще проведённой презентации, Оксана вернулась домой. Галина демонстративно отвернулась и не поздоровалась. Тарас встретил её у двери:
— Наконец-то. Нам нужно поговорить.
Они прошли в кабинет — в ту самую комнату, где она прежде проводила ночи над проектами. Тарас уселся в её кресло. Раньше она, возможно, не придала бы этому значения, но теперь этот жест казался намеренным.
— Надеюсь, ты всё обдумала и готова извиниться перед мамой.
Оксана села напротив и внимательно посмотрела на мужа. Удивительно, но злости не было — лишь усталость и холодная, прозрачная ясность.
— Тарас, скажи честно: ты когда‑нибудь радовался моим достижениям? Или воспринимал их как угрозу?
— Что за глупости?
— Ответь. Когда мне вручили премию за реставрацию исторического здания, — она чуть подалась вперёд, не отводя взгляда, — что ты тогда почувствовал на самом деле?