– Нормально, – ответила Катя, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит лёгкое беспокойство. Сегодня родители Игоря уезжали, и она не знала, чего ожидать. Вчерашний вечер прошёл на удивление тепло, но Катя не могла отделаться от мысли, что это лишь временное затишье.
– Пойдём завтракать? – предложил Игорь, потягиваясь. – Я могу блинчики сделать.
Катя улыбнулась. Игорь редко готовил, но его блинчики всегда были её слабостью – тонкие, с хрустящими краями, идеальные с мёдом.
– Звучит отлично, – кивнула она, вставая. – Только давай без мамы на кухне, ладно? Хочу хоть одно утро провести спокойно.
Игорь рассмеялся, но в его смехе было что-то напряжённое.
– Договорились, – сказал он, целуя её в лоб. – Я поговорю с ней, если что.
На кухне было пусто. Тамара Николаевна и Виктор Павлович ещё не вышли из гостевой, и Катя почувствовала облегчение. Она включила кофеварку, достала муку и яйца, а Игорь уже вовсю орудовал венчиком, напевая что-то под нос. Запах блинчиков скоро заполнил кухню, и Катя поймала себя на том, что улыбается. Впервые за эти дни она чувствовала себя дома.
– Ты чего такая довольная? – подмигнул Игорь, переворачивая очередной блинчик.
– Просто хорошо, – ответила она, нарезая фрукты. – Как будто мы снова вдвоём.
Он посмотрел на неё с теплом, но ничего не сказал. Катя знала, что он всё ещё переживает из-за их вчерашнего разговора. Он хотел, чтобы все были счастливы – и она, и его родители. Но Катя уже поняла, что счастье для всех возможно только при одном условии: если каждый будет уважать границы другого.
Когда блинчики были готовы, на кухню вышла Тамара Николаевна. Она была одета в аккуратное платье, волосы уложены, как всегда, безупречно. Но в её глазах было что-то непривычное – неуверенность.
– Доброе утро, – сказала она, садясь за стол. – Ой, блинчики! Игоречек, ты как в детстве, всё сам готовишь.
– Ну, не совсем сам, – улыбнулся Игорь, ставя перед ней тарелку. – Катя помогала.
Катя кивнула, стараясь не выдать, как её напрягает эта похвала с подтекстом. Она уже знала, что за комплиментом Тамары Николаевны обычно следует «но».
– Вкусно пахнет, – добавила свекровь, но её тон был сдержанным. – Я бы, правда, соду добавила, чтобы пышнее были.
Катя сжала вилку чуть сильнее, чем нужно, но промолчала. Игорь бросил на неё быстрый взгляд, словно прося не начинать.
– Мам, попробуй сначала, – сказал он, накладывая ей блинчик с мёдом. – А потом критикуй.
Тамара Николаевна улыбнулась, и, к удивлению Кати, действительно попробовала.
– Неплохо, – кивнула она. – Совсем неплохо.
Виктор Павлович, присоединившийся к завтраку, молча ел, изредка кивая, словно соглашаясь с чем-то в своих мыслях. Катя заметила, что он выглядит спокойнее, чем обычно. Может, он тоже устал от напряжения этих дней?
После завтрака Катя предложила помочь собрать вещи родителей. Их поезд уходил в три часа дня, и она хотела, чтобы всё прошло гладко. Но Тамара Николаевна, к её удивлению, отказалась.
– Мы сами, Катенька, – сказала она, поправляя сумку. – Ты и так много для нас сделала.
Катя замерла, не веря своим ушам. Это был первый раз, когда свекровь признала её усилия. Неужели вчерашний разговор на балконе действительно что-то изменил?
– Спасибо, – ответила она, стараясь не выдать удивления. – Если что, я на кухне, зовите.
Она ушла мыть посуду, оставив Игоря помогать родителям. Но через несколько минут Тамара Николаевна появилась на кухне снова.
– Катя, – начала она, теребя ремешок сумки. – Я хотела сказать… Прости, если я тебя обидела. Я правда не хотела. Просто привыкла, что всё должно быть, по-моему.
Катя выключила воду и повернулась к свекрови. Её сердце колотилось – она не ожидала такого.
– Тамара Николаевна, – осторожно начала она, – я тоже не хотела ссориться. Просто мне важно, чтобы мой дом оставался моим. Чтобы я могла быть собой.
Свекровь кивнула, глядя куда-то в сторону.
– Я понимаю, – сказала она тихо. – И знаешь… ты права. Я слишком много на себя беру. Вчера, когда мы готовили вместе, я подумала – а ведь так и правда лучше. Веселее. Легче.
Катя улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Это было не просто извинение – это было признание. Маленький, но важный шаг.
– Давайте попробуем так и дальше? – предложила она. – Вместе готовить, вместе планировать. Мне правда понравилось вчера.
Тамара Николаевна посмотрела на неё с лёгкой улыбкой.
– Договорились, – сказала она. – И знаешь, я тут подумала… Может, в следующий раз мы с Виктором приедем и просто в гости? Без ночёвки. Снимем гостиницу неподалёку, чтобы не нагружать вас.
Катя чуть не выронила тарелку. Гостиница? Это было что-то немыслимое от Тамары Николаевны, которая всегда считала, что «семья должна быть вместе».
– Это было бы здорово, – честно ответила Катя. – Нам будет приятно вас видеть, но… да, так будет проще.
Свекровь кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.
– Тогда договорились, – сказала она. – И ещё… Если я опять начну лезть не в своё дело, ты говори прямо. Я не обижусь.
Катя рассмеялась – впервые за эти дни искренне.
– Хорошо, – кивнула она. – Но и вы обещайте говорить, если что-то нужно. Я же тоже не умею читать мысли.
Они обе улыбнулись, и в этот момент на кухню зашёл Игорь.
– Что у вас тут за тайные переговоры? – спросил он, глядя то на жену, то на мать.
– Да так, женские разговоры, – ответила Тамара Николаевна, подмигнув Кате. – Пойду собираться, а то поезд ждать не будет.
Сборы прошли быстро. Игорь вызвал такси, и к двум часам дня родители были готовы к отъезду. Виктор Павлович, как всегда, был молчалив, но перед уходом неожиданно обнял Катю.
– Спасибо за гостеприимство, – сказал он тихо. – И за терпение.
Катя растерялась, но кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это был первый раз, когда свёкор заговорил с ней так тепло.
Когда такси подъехало, Тамара Николаевна задержалась в дверях.
– Катя, – сказала она, глядя ей в глаза. – Ты хорошая жена. Игоречек правильно выбрал.
Катя замерла, не зная, что ответить. Это был не просто комплимент – это было признание, которого она не ожидала.
– Спасибо, – наконец выдавила она. – Приезжайте ещё.
– Обязательно, – улыбнулась свекровь. – Но в следующий раз я привезу свой фирменный пирог. А ты научишь меня своему соусу для пасты, идёт?
– Идёт, – рассмеялась Катя.
Когда дверь за родителями закрылась, Игорь повернулся к ней, и в его глазах было столько облегчения, что Катя невольно улыбнулась.
– Ну что, – сказал он, обнимая её. – Мы справились?
– Кажется, да, – ответила она, прижимаясь к нему. – Но знаешь, я теперь точно знаю, что молчать нельзя. Если бы я не заговорила с твоей мамой, всё могло бы быть гораздо хуже.
– Ты права, – кивнул Игорь. – И я тоже виноват. Надо было сразу сказать, что тебе тяжело. Прости, что не поддержал с самого начала.
Катя посмотрела на него, и её сердце сжалось от нежности. Он не идеальный, но он старается. И этого, наверное, достаточно.
– Прощаю, – улыбнулась она. – Но в следующий раз я рассчитываю на тебя. Никаких «мама, ты права» за моей спиной.
– Договорились, – рассмеялся он. – А теперь давай доедим блинчики и устроим день лени. Только ты и я.
Катя кивнула, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно растворяется. Они сели на диван, включили какой-то старый фильм и ели блинчики прямо из тарелки, смеясь над глупыми шутками. Впервые за долгое время Катя чувствовала себя дома – по-настоящему.
Прошёл месяц. Родители Игоря приехали снова, но на этот раз всё было иначе. Они сняли номер в гостинице неподалёку, как и обещала Тамара Николаевна. Приехали с пирогом, а Катя приготовила свою любимую пасту. Они снова готовили вместе – Тамара Николаевна даже записала рецепт соуса, что для неё было настоящим подвигом.
– Знаешь, – сказала она Кате, пока они нарезали овощи для салата, – я раньше думала, что всё знаю лучше всех. А ты заставила меня посмотреть на себя со стороны. Это непросто, но… полезно.
Катя улыбнулась, чувствуя, как между ними возникает что-то новое – не просто вежливость, а настоящее взаимопонимание.
– А вы научили меня, что традиция – это не только борщ, – ответила она. – Это ещё и умение собираться вместе, смеяться, делиться. Спасибо за это.
Тамара Николаевна кивнула, и в её глазах мелькнула искренняя теплота.
Вечер прошёл шумно и весело. Виктор Павлович даже рассказал пару историй из своей молодости, что было для него настоящим событием. Игорь смотрел на жену и мать, и его улыбка была шире, чем когда-либо.
Когда гости ушли, Катя и Игорь остались на кухне, убирая посуду.
– Знаешь, – сказал он, вытирая тарелки, – я боялся, что мы никогда не найдём общий язык с мамой. Но ты сделала это. Ты – чудо.
– Не я, – покачала головой Катя. – Мы.
Игорь обнял её, и в этот момент Катя поняла, что их маленький мир снова стал целым. Они научились говорить друг с другом – не только она и Игорь, но и вся семья. И это было важнее любых блинчиков или пасты.