Валентина не сразу осознала смысл сказанного. Судья говорила еще что-то о праве на обжалование, о сроках, но главное она уже услышала — дом остается ее домом.
Выходя из зала суда, она поймала взгляд Бориса — удивленный, раздосадованный. Впервые за пятнадцать лет она не отвела глаза первой.
Валентина поставила на стол бутылку шампанского и три бокала. Светлана, устроившись в кресле, с улыбкой наблюдала за матерью.
— Повод что ли есть? — хитро спросила дочь.
— Самый главный, — торжественно ответила Валентина, разливая искрящийся напиток. — Сегодня я последний раз видела твоего отца. Надеюсь, навсегда.
Алла Викторовна, приглашенная отпраздновать победу, приняла бокал с благодарностью.
— За справедливость, — предложила она тост. — И за вашу смелость, Валентина Сергеевна.
Они чокнулись. За окном начинался весенний дождь, капли барабанили по карнизу, создавая уютный фон для их негромкого разговора.
— Как все прошло? — нетерпеливо спросила Светлана. — Подписали?
Валентина кивнула, доставая из сумки папку с документами.
— Все, как мы и договорились. Я выплачиваю ему компенсацию за его долю частями, в течение года. Он отказывается от всех прав на квартиру. Нотариально заверено.
— Он согласился легко? — заинтересовалась адвокат.
— Не очень, — усмехнулась Валентина. — Сначала требовал всю сумму сразу. Но когда понял, что иначе процесс затянется на месяцы, сдался. У него там какая-то срочная сделка намечается, некогда ему со мной возиться.
Светлана подошла к матери, обняла ее за плечи.
— Я так горжусь тобой, мам. Ты справилась.
— Мы справились, — мягко поправила Валентина. — Без тебя и Аллы Викторовны я бы не решилась бороться.
Они еще долго сидели на кухне, вспоминая детали процесса, обсуждая будущее. Гостья откланялась ближе к вечеру, а мать с дочерью остались вдвоем.
— Знаешь, — задумчиво произнесла Валентина, глядя в окно, — сегодня впервые за много лет я почувствовала себя по-настоящему свободной.
— От папы? — спросила Светлана, убирая бокалы.
— От страха, — покачала головой Валентина. — Я ведь всю жизнь боялась — что не справлюсь одна, что не смогу тебя поднять, что потеряю крышу над головой. Даже когда Борис ушел, его тень все равно была со мной — в виде страха.
Света присела рядом, взяла мать за руку.
— А теперь я знаю, что могу справиться с чем угодно, — твердо сказала Валентина. — И знаешь что? Я решила сделать ремонт. Давно пора. Выброшу эти старые обои, перекрашу потолок.
— Отличная идея! — обрадовалась Светлана. — Я помогу с дизайном. И Миша наверняка захочет поучаствовать.
— Нет-нет, — Валентина лукаво улыбнулась. — Это мой дом. Я сама решу, каким он будет. Конечно, ты можешь посоветовать, но решать буду я.
Дочь рассмеялась, признавая новую решимость в глазах матери.
— Справедливо. Кстати, насчет нашей поездки на море…
— Я не забыла, — перебила Валентина. — Я уже присмотрела тур на июль. Две недели в Сочи, номер с видом на море.
Она подошла к старому серванту, достала шкатулку, где хранила самые ценные вещи. Среди документов и украшений лежала выцветшая детская фотография — маленькая Света на берегу пруда.
— Помнишь, мы ездили на день рождения бабушки в деревню? Тебе было пять. Ты увидела пруд и сказала: «Мама, это же море!»
Светлана смущенно улыбнулась.
— Помню. Я ведь никогда не видела настоящего моря тогда.
— Теперь увидишь, — Валентина решительно кивнула. — И я тоже. Мы обе это заслужили.
Уже вечером, проводив дочь и оставшись одна, Валентина медленно обошла квартиру, словно видела ее впервые. Остановилась у семейных фотографий на стене — тех немногих, где они были втроем. Сейчас эти снимки не вызывали привычной горечи.
— Все закончилось, — прошептала она, касаясь рамки. — Теперь это действительно мой дом.
Она открыла окно, впуская свежий весенний воздух и шум вечернего города. Где-то внизу переговаривались соседи, сигналили машины, играла музыка. Жизнь продолжалась — и теперь она чувствовала себя ее полноправной участницей, а не наблюдателем.
Валентина достала из шкафа старый блокнот в потертой обложке. Когда-то, еще до замужества, она записывала туда свои мечты и планы. Полистала пожелтевшие страницы, улыбаясь наивности молодой девушки, которой когда-то была. На последней исписанной странице стояла дата — день, когда Борис объявил, что уходит.
Она взяла ручку и на чистом листе написала сегодняшнее число. Под ним, аккуратным почерком:
«Сегодня начинается моя новая жизнь. Без страха. Без оглядки назад.»
Страницу за страницей она заполняла блокнот — планами на ремонт, идеями для поездки, мыслями о будущем. Исписав несколько листов, Валентина почувствовала, как ее отпускает последнее напряжение. Борис больше не имел власти над ее жизнью. Над ее домом. Над ее будущим.
Перед сном она вышла на балкон. Небо очистилось после дождя, и в просветах между домами виднелись звезды. Валентина глубоко вдохнула ночной воздух.
— Спасибо, — сказала она тихо, не обращаясь ни к кому конкретно. — За то, что я выстояла. За то, что я дома.
В эту ночь она спала спокойно, без тревожных снов и внезапных пробуждений. Впервые за долгие годы Валентина Сергеевна чувствовала себя не просто хозяйкой квартиры, а хозяйкой собственной судьбы.
Топ историй для вашего вечера