Ирина нажала «отбой», не дожидаясь криков. Её рука потянулась к набору масел. Она медленно сорвала упаковку, открыла флакон с лавандой и вдохнула аромат.
— Для восстановления нервов, — сказала она вслух. — Моих.
Затем она заблокировала номер «Светик Лучшая» и пошла набирать себе ванну. Впервые она будет использовать этот подарок по назначению — для себя.
Ноябрьский вечер хлестал по окнам мокрым снегом, когда в дверь Ирины позвонили. Настойчиво, требовательно. Так звонят только те, кто уверен, что их обязаны ждать.
Ирина посмотрела в глазок. На площадке стояла Света. Мокрая шуба, размазанная тушь, у ног — два чемодана. Вид у «невесты» был такой, словно её выставили за дверь в одну минуту.
Ирина медленно открыла дверь, но осталась стоять на пороге. Из квартиры пахло теплом и лавандой, а от Светы несло сыростью.
— Ирка, слава богу! — Света рванулась вперёд, пытаясь пропихнуть чемодан. — Этот подлец… Ты представляешь? Он заблокировал карты! Он меня выгнал! Я к тебе, такси внизу ждёт, заплатишь? У меня ни копейки… Дай пройти, я замерзла!
Она попыталась сделать шаг, но Ирина не сдвинулась. Её рука твердо лежала на косяке, преграждая путь.
Света замерла, моргая.
— В смысле «нет»? Ира, мне некуда идти! Мать на даче, ключей нет! Ты что, не видишь? Мне плохо! Мне помощь нужна!
— Я вижу, — спокойно кивнула Ирина. — А где Игорь? Где Валя? Где та веселая толпа с фотографий?
— Да при чем тут они?! — взвизгнула Света. — Это же просто знакомые! Им плевать на мои проблемы! А ты — подруга! Ты настоящая! Ты всегда понимала! Пусти!
— Вот именно, Света. Им плевать на твои проблемы, поэтому с ними ты пьешь шампанское. А мне не плевать, поэтому мне ты везешь свои слезы и чемоданы.
Ирина посмотрела на дрожащую бывшую подругу. Жалости не было. Было ощущение, что она смотрит на чужого человека, который ошибся дверью.
— Но я же извинилась! — Света перешла на плач. — Ну хочешь, на колени встану? Мне ночевать негде!
— Позвони Вале. Она любит шумные компании. Может, драма ей тоже понравится.
— Ты бессердечная, Ира! — лицо Светы исказилось. — Я останусь на улице, и это будет на твоей совести!
— У меня совесть чиста. Я её отмыла. Вместе с полом после твоего прошлого визита.
Ирина потянулась к ручке двери.
— Гостиница закрыта, Света.
Дверь захлопнулась перед носом «невесты». Ирина дважды повернула замок. Щелчок металла прозвучал как финальная точка.
Шум за дверью стих. Лифт гулко загудел, увозя непрошеную гостью вниз.
Ирина вернулась на кухню. Она зажгла аромалампу, капнув туда немного апельсинового масла — запах был теплым и радостным. В квартире стояла тишина, но она больше не казалась пустой. Это была тишина покоя.
Ирина налила себе чай и улыбнулась: впервые за много лет она чувствовала, что ее дом — это крепость, а не проходной двор для чужих бед.