Этот дом 1936 года постройки всегда её притягивал. Сталинка с высокими потолками и особой атмосферой. У него была тяжелая история — когда Ольга покупала эту «убитую» квартиру, риелторы крутили пальцем у виска. Но она, профессиональный историк-архивист, видела здесь больше, чем голые стены и облупившуюся краску.
Психологическая атака продолжилась с методичностью военной операции. Людмила Ивановна звонила регулярно, как по расписанию, жалуясь на давление и сердце, намекая, что «некоторые жируют», пока родные племянники мучаются в тесноте.
Через неделю без предупреждения заехал сам Павел. Младший брат мужа, тридцатилетний мужчина с уверенностью человека, которому мир безусловно должен.
— О, привет, невестка! — он прошел в квартиру, даже не собираясь разуваться. Грязные следы потянулись по свежевымытому паркету. — Мимо проезжал, дай, думаю, оценю хоромы. Мать все уши прожужжала. Ну ничего так… Потолки высокие, окна большие. Тут бы в спальне детскую двухъярусную поставить, а в зале мы бы с Ленкой…
Ольга преградила ему путь в комнату.
— Павел, выйди, пожалуйста. Немедленно. Я не приглашала гостей. И убери грязь с паркета.
— Да ладно тебе, свои же люди! — хмыкнул он, оценивающе оглядывая квартиру. — Слышь, Оль, ты не быкуй. Мать сказала — вопрос решенный. Андрюха уже согласен. Ты одна против течения гребешь. Смотри, останешься одна со своими метрами. Мужики тепло любят, а не жадность.
Он ушел, оставив запах дешевого табака и наглости. Ольга молча вымыла пол, оттирая следы чужой обуви. Ей было не страшно — ей было брезгливо. Она понимала, что брак трещит по швам, но сдавать свою крепость не собиралась.
В субботу Людмила Ивановна применила запрещенный прием — привезла внуков. Трое детей носились по комнатам вихрем, визжа и хватая все подряд, пока свекровь величественно восседала на диване.
— Пусть привыкают, — громко говорила она Андрею, даже не глядя на Ольгу. — Детям пространство нужно, воздух. А Ольга… ну что Ольга? Перебесится. Куда денется.
Ольга молча наблюдала за происходящим со стороны. Младший ребенок только что попытался оторвать ручку от сервантного шкафа довоенных времен. В голове у неё созрел план. Четкий, холодный план. Она знала то, чего не знали они.
— Хорошо, — громко и отчетливо сказала Ольга, перекрывая детский визг.
В комнате мгновенно стихло. Даже дети замерли.
— Что «хорошо», деточка? — с плохо скрываемым торжеством спросила свекровь.
— Хорошо, я подумаю насчет переезда. Но сначала мне нужно привести квартиру в порядок. Сами видите — обои старые, штукатурка сыпется. Негоже детей в такую пыль везти. Я сделаю косметический ремонт. Недели две.
— Вот и умница! — свекровь просияла, как китайский фонарик. — Давно бы так! Андрюша, видишь, жена у тебя с головой оказалась. Ремонтируй, Оленька, ремонтируй. Мы подождем.