— Я не подпишу эти документы, и точка! — голос Елены дрожал от напряжения, когда она держала в руках папку с документами от нотариуса, которые только что достала свекровь из своей сумки.
Татьяна Михайловна сидела на их кухне, как всегда без приглашения появившись утром с ключами от квартиры. На столе перед ней лежали бумаги о переоформлении права собственности на дачу. Ту самую дачу, которую Елена с Максимом восстанавливали последние три года, вложив туда все свои сбережения.
Елена стояла у окна, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Утреннее солнце било в глаза, но она не двигалась с места. Это был её способ держать дистанцию. За спиной, в коридоре, слышались шаги Максима. Он нервничал, но не входил на кухню, предпочитая прятаться от конфликта.
— Леночка, ты не понимаешь, — Татьяна Михайловна говорила тем самым сладким голосом, который Елена научилась распознавать как предвестник манипуляции. — Это же для вашего блага. Дача будет записана на меня, но пользоваться вы будете как и раньше. Просто так безопаснее с точки зрения налогов.
Елена повернулась к ней. После пяти лет брака она больше не верила в добрые намерения свекрови. Слишком много раз её обманывали под предлогом «семейного блага».
— Татьяна Михайловна, мы вложили в эту дачу три миллиона рублей. Это были наши с Максимом деньги. Все чеки и документы у меня есть. Почему вдруг сейчас нужно переписывать её на вас?
Свекровь поджала губы. Её лицо на мгновение стало жёстким, но она быстро взяла себя в руки и снова надела маску заботливой матери.
— Потому что я старше и опытнее. Я знаю, как правильно оформлять такие вещи. К тому же, Максим — мой единственный сын. Всё равно всё моё достанется вам.
В коридоре послышался кашель. Максим всё-таки решился войти. Он встал в дверном проёме, не решаясь полностью зайти на кухню — территорию конфликта. Елена посмотрела на него с надеждой. Может, хоть раз он встанет на её сторону?
— Мам, может, не стоит так настаивать? — неуверенно начал он. — Мы с Леной действительно много вложили в дачу…
Татьяна Михайловна резко повернулась к сыну. В её глазах вспыхнул гнев, но голос остался медовым.
— Максимушка, ты что, своей матери не доверяешь? Я же всю жизнь для тебя живу! Квартиру эту тебе купила, когда ты женился. А теперь прошу об одной маленькой услуге, и ты сомневаешься?
Елена почувствовала, как внутри поднимается волна злости. Опять та же песня. Квартира. Эта квартира была как дамоклов меч над их головами. Да, Татьяна Михайловна дала первоначальный взнос, но ипотеку они выплачивали сами уже пять лет.
— Квартира записана на Максима, и ипотеку мы платим сами, — тихо, но твёрдо сказала Елена. — Давайте не будем путать подарок с долгом, который мы якобы должны отрабатывать всю жизнь.
Свекровь вскинула брови, изображая удивление и обиду одновременно.
— Ах вот как! Значит, мои подарки теперь в тягость? Может, мне вообще забрать назад всё, что я вам давала? И ключи от квартиры заодно?
Она демонстративно достала из сумки связку ключей и положила их на стол. Этот жест был рассчитан на эффект, и он сработал. Максим побледнел.
— Мам, ну что ты говоришь? Никто не имел в виду…
— Я имела в виду именно это, — перебила его Елена. Что-то внутри неё надломилось. Пять лет она терпела. Пять лет улыбалась и делала вид, что всё в порядке. — Татьяна Михайловна, вы используете свои подарки как инструмент контроля. Каждый раз, когда мы пытаемся жить своей жизнью, вы напоминаете о квартире, о помощи, о том, что вы для нас сделали.
— Лена! — Максим шагнул вперёд, но остановился между женой и матерью, не зная, к кому подойти.
— Нет, Макс, хватит! — Елена поставила чашку на стол с такой силой, что чай выплеснулся на скатерть. — Твоя мать приходит к нам домой без предупреждения, у неё есть ключи, которые она использует как хочет. Она переставляет нашу мебель, выбрасывает мои вещи, потому что они ей не нравятся, критикует всё, что я делаю. А теперь хочет забрать дачу, которую мы восстанавливали своими руками!
Татьяна Михайловна встала, выпрямившись во весь рост. Маска доброй свекрови окончательно слетела.
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать! Я мать Максима! Я имею право знать, как живёт мой сын! И если мне не нравится, как ты ведёшь хозяйство, я буду об этом говорить!
— Вы не имеете права врываться в нашу жизнь! — Елена тоже встала. — Это наш дом, наша семья!