— Мама считает, что Ирка слабая, — наконец выдавил муж. — Что ей нужно помогать больше, потому что у неё нет мужа.
А у нас вроде как всё стабильно…
— Стабильно? — Вера обернулась. — Слав, я после родов набрала пятнадцать килограммов.
У меня спина не разгибается, колени трещат.
Врач сказал — или я начинаю заниматься своим здоровьем, или через год я не смогу Павлика на руки поднять.
Мне нужно в зал. Два раза в неделю по полтора часа.
Ты на работе постоянно, график прыгает. Кого мне просить с сыном посидеть?
Твоей матери внук не нужен, у нее же внучка есть!
Слава промолчал.
И правда, кого?
Вера прислонилась лбом к прохладному оконному стеклу, наблюдая, как старенький «ниссан» свекрови медленно выруливает со двора.
Красные габаритные огни вспыхнули на прощание и исчезли за поворотом.
На кухонных часах было ровно семь вечера.
Надежда Петровна пробыла у них ровно сорок пять минут.
В гостиной Слава пытался развлечь годовалого сына.
Маленький Павлик увлеченно крутил колесо пластмассового самосвала, иногда оглядываясь на дверь, за которой только что скрылась бабушка.
— Уехала? — Слава заглянул на кухню, потирая затекшую шею.
— Улетела, — поправила Вера, не оборачиваясь. — Сказала, что Пашенька уже «капризничает от усталости», и ей не хочется мешать его режиму.
— Ну, он и правда пару раз пискнул, когда она его на руки взяла, — Слава попытался улыбнуться, но вышло криво.
— Он пискнул, потому что он её не узнает. Мы не видели её три недели. Три!
Вера резко отвернулась от окна и принялась составлять грязные чашки в раковину.
— Ладно тебе, Вер, — Слава подошел сзади, попытался обнять её за талию, но она ловко увернулась, потянувшись за губкой. — Мама просто… ну, она привыкла к Лизоньке.
Та уже большая, четыре года, с ней проще.
— С ней не проще, Слава. С ней интереснее твоей матери.
Лизонька — это дочка Ирины. А Ирина — это любимая дочь.
А мы… мы так… Не пришей ко.быле хвост.
В прошлую пятницу ситуация повторилась почти под копирку.
Надежда Петровна заскочила «на минутку», привезла Павлику одну дешевенькую, пластиковую погремушку и тут же начала оглядываться на дверь.
Слава тогда только успел заикнуться, что у него в субботу выезд на объект и было бы здорово, если бы мама посидела с внуком пару часов, пока Вера сбегает в аптеку и магазин.
— Ой, Славик, никак не могу! — всплеснула руками Надежда Петровна. — Мы с Лизонькой в кукольный театр идем, а потом Ирина просила её к себе забрать на все выходные.
Бедная девочка так устает на работе, ей же надо личную жизнь устраивать.
Сестра Славы воспитывала дочь одна, но это «одна» было весьма условным.
Пока Ирина «искала себя» и меняла кавалеров, Лизонька неделями жила у бабушки.
Бабушка забирала её из сада, водила на танцы, покупала дорогущие комбинезоны и знала по именам всех кукол в детской комнате.
— Ты видел её статус? — Вера кивнула на телефон, лежащий на столе. — Посмотри, что выложила твоя мама.
Слава нехотя взял гаджет, повозил пальцем по экрану.
Замелькали кадры: вот Лизонька ест мороженое, вот бабушка качает её на качелях, вот они вместе лепят что-то из пластилина в субботу вечером.
Подпись: «Моё главное счастье, моя радость».
— Она все выходные провела с ними, — Вера прикусила губу, чтобы не расплакаться. — К нам заехала на десять минут! А там — идиллия.
Слава, Павлику всего год. Он её внук. Твой сын. Почему такое отношение к нему?
Слава молчал — сказать ему было нечего.
Он неожиданно вспомнил, как в прошлом месяце мать позвонила среди ночи, потому что у неё «сломался кран и всё заливает», и он, бросив всё, поехал через полгорода устранять аварию.
Вспомнил, как закрывал микрозайм матери, который та взяла, чтобы купить Ирине новый телефон на день рождения.
Вспомнил, как каждые выходные в мае он пахал в деревне на огороде, пока сестра с дочкой загорали на шезлонгах.
— Давай попросим маму еще раз, — неуверенно предложил Слава. — Я поговорю с ней, объясню, что это вопрос здоровья, а не прихоть.
Вера ничего не ответила. Она прекрасно знала, что ничего хорошего из этого не выйдет.
***
Разговор состоялся во вторник вечером.
Слава поставил телефон на громкую связь, чтобы Вера слышала всё сама.
— Мам, привет. Слушай, тут такое дело…
Вере нужно ходить в спортзал по медицинским показаниям. Спина совсем плохая…
— Ой, Славик, ну какой спортзал? — голос Надежды Петровны в динамике звучал бодро, на фоне слышался смех Лизоньки. — Пусть дома зарядку делает.
Меньше булок надо есть, тогда и спина болеть не будет.
— Мам, это не обсуждается. Врач назначил курс тренировок и массажа.
Ты не могла бы сидеть с Павликом во вторник и четверг с шести до восьми? Я буду заезжать за тобой.
В трубке наступила тишина.
— Славочка, ты же знаешь мой график. Я Лизоньку из сада забираю в пять. Потом у нас дополнительные занятия, потом мы идем гулять в парк.
Ирина работает допоздна, она на меня рассчитывает.
Я не могу бросить ребенка ради того, чтобы твоя Вера на тренажерах скакала!
— Мам, Паша — тоже твой внук. Ему тоже нужно внимание. Ты его видишь раз в месяц!
— Не начинай, пожалуйста. Лизонька — девочка, она ко мне тянется, она меня любит.
А Паша еще маленький, он ничего не понимает. Подрастет — будем общаться.
А сейчас мне некогда, мы рисовать сели.
Всё, пока.
Слава медленно положил телефон на стол.
— Ты это слышал? То есть мой сын должен заслужить её внимание?
Дорасти до определенного уровня, чтобы бабушка соизволила обратить на него внимание?
— Вер, я не знал, что она так ответит…
— А я знала! — Вера сорвалась на крик. — Я знала это с того самого дня, когда мы выписывались из роддома, а она опоздала на два часа, потому что Лизоньке нужно было срочно купить новые колготки!
Слава, мне не обидно за себя. Мне плевать, что она считает меня толстой или ленивой.
Мне обидно за Пашку. Он вырастет и будет спрашивать: «Мама, а почему бабушка Надя всегда с Лизой, а со мной — никогда?»
И что я ему скажу? Что его тетя — любимая дочка, а его папа — просто кошелек и бесплатный мастер на все руки для родной матери?
Слава встал и начал мерить кухню шагами. Метался он минут десять, а потом резко остановился и заявил:
— Значит так! Помнишь, мы обсуждали ремонт у неё на кухне?
Вера кивнула.
Они полгода откладывали деньги, чтобы сделать Надежде Петровне сюрприз к юбилею.
Слава уже присмотрел гарнитур, нашел бригаду, договорился о скидке.
Сумма выходила приличная — как раз хватило бы на хороший годовой абонемент в лучший фитнес-центр с бассейном и личным тренером для Веры.
— Ремонта не будет, — твердо сказал Слава. — Завтра я позвоню в мебельный салон и отменю заказ.
— Ты серьезно? — Вера смотрела на него широко открытыми глазами.
— Абсолютно. Если у моей матери есть время и силы только на одну внучку, значит, у неё должны быть силы и на то, чтобы решать свои проблемы самостоятельно.
Или пусть просит Ирину. Пусть Ирика чинит ей краны, возит картошку из деревни и закрывает долги.
А мы наймем тебе няню на те часы, когда ты будешь в зале.
***
На следующее утро Надежда Петровна позвонила сама.
— Славочка, я тут подумала… Ты же говорил, что на этой неделе хотел приехать, посмотреть, что там у меня с вытяжкой на кухне?
Совсем барахлит, дым по всей квартире. И Лизонька соскучилась, всё спрашивает: «Где мой дядя Слава?».
Слава, сидевший в офисе, прикрыл глаза.
Раньше он бы уже подпрыгнул и начал прикидывать, как бы успеть заехать в строительный магазин.
Но сейчас…
— Мам, я не приеду, — спокойно ответил он.
— Как не приедешь? — голос родительницы моментально стал обиженным. — А вытяжка? Я же задохнусь!
— Попроси Ирку. Или её нового мужчину.
У меня теперь много дел — мы решили заняться здоровьем Веры, так что всё моё свободное время теперь расписано по минутам.
Буду сидеть с сыном.
— Из-за этой чепухи? — мать хмыкнула. — Ты из-за капризов жены мать бросаешь?
— Я никого не бросаю. Я просто расставляю приоритеты. Так же, как это делаешь ты.
У тебя в приоритете Лиза и Ирина. У меня — Паша и Вера.
По-моему, всё честно.
— Ты мне хамишь?! — задохнулась от возмущения мать. — Я для тебя всё делала! Я тебя вырастила, я из тебя вылепила человека!
А ты ко мне вот так?!
— Что «всё», мам? — спокойно спросил Слава. — Помогала Ирке на мои деньги?
Давала ей отдыхать, пока я пахал у тебя в огороде?
Знаешь, мы тут еще подумали… Кухонный гарнитур, который мы хотели тебе подарить на юбилей… От покупки я уже отказался.
Деньги пойдут на нужды нашей семьи. Нам няня нужна, раз бабушка у Павлика слишком занята для родного внука.
Ровно через три секунды трубка разоралась голосом матери:
— Да как ты смеешь! Я мать! Я жизнь на вас положила! Ты с этой своей Веркой совсем с ума сошел!
Да Лизонька — сирота при живом отце, ей ласка нужна! А ваш Пашка в шоколаде живет, как сыр в масле катается!
Ты вообще почему решил, что я его любить должна?
Сердце мое Лизоньке принадлежит, она самый дорогой для меня человечек!
Неблагодарный! Не звони мне больше! Не смей даже порог мой переступать!
Слава молча нажал кнопку отбоя.
Его руки слегка подрагивали, но на душе было странно легко. Он понимал, что этот скан.дал — только начало.
Сейчас мать позвонит Ирине, та начнет строчить гневные сообщения в мессенджеры, обвинять их в жадности и черствости.
Будут слезы, будут проклятия, будут попытки манипулировать через чувство долга.
Так и вышло.
Вечером, когда он вернулся домой, Вера встретила его на пороге. Она уже знала всё — свекровь успела оставить ей гневное голосовое сообщение на пять минут, где самым мягким выражением было «змея подколодная».
— Ты уверен, что мы правильно поступаем? — тихо спросила она, когда они уложили Павлика и сели ужинать. — Она всё-таки твоя мать.
— Мать — это та, кто любит всех своих детей и внуков, Вер. А не та, кто выбирает фаворитов и использует остальных как ресурс.
Я долго закрывал на это глаза. Думал — ну, вот такой у неё характер.
Но когда она сказала, что ей плевать на твоё здоровье и на Пашу, потому что у неё «график с Лизонькой»…
Нет. Хватит.
**
Скан.далили долго.
И Ирина, и ее мать, лишившись регулярных дотаций, Славе и Вере оборвали телефоны: оскорбляли, просили, угрожали, пытались воззвать к совести «брата и сына».
Супруги держали оборону, звонки и сообщения игнорировали.
А через две недели после скан.дала к Славе заявилась сестра.
Ира с порога принялась орать, брата назвала «каблуком неблагодарным» и потребовала, чтобы Слава немедленно счета мамы оплатил и денег на продукты и лекарства выдал.
Слава просто закрыл перед ее носом дверь. Хватит с него, «благодарным сыном» быть ему надоело.