Ресторан «Monarque» был не просто местом, где едят. Это была сцена, на которой разыгрывалась вечная пьеса столичного успеха. Золотая лепнина на высоких потолках, тяжелые бархатные портьеры, отсекающие шумный и суетливый мегаполис, и хрусталь бесчисленных бокалов, в гранях которых преломлялся свет массивных люстр. Здесь пахло деньгами, дорогим парфюмом и тем особым видом самоуверенности, который присущ людям, искренне верящим, что они — соль земли, а все остальные — лишь фон для их блистательной жизни.
Наталья выбрала самый незаметный столик в глубине зала, у окна, за которым уже сгущались декабрьские сумерки. Она чувствовала себя чужеродным элементом в этом храме показной роскоши. На ней был простой, но идеально скроенный бежевый кашемировый костюм, волосы собраны в аккуратный, но скромный пучок, а на лице — ни грамма косметики. Только усталость, отпечатавшаяся в уголках глаз, и легкий блеск для губ. День выдался невыносимо тяжелым: ранний перелет из другого города, две жесткие встречи с региональными управляющими и бесконечные звонки. Сейчас ей хотелось лишь одного — тишины и чашки хорошего зеленого чая, чтобы привести мысли в порядок перед главным разговором вечера.
Она изучала меню без особого интереса. Цены были абсурдными, но это её не волновало. Волновало другое — предчувствие неприятной, грязной работы, которую ей предстояло выполнить. Она ненавидела эту часть своей профессии: ломать чужие карьеры, даже если они были построены на лжи и воровстве.
— Боже мой, глазам своим не верю! Наташка? Ты ли это?
Над ухом раздался звонкий, до боли знакомый голос, наполненный наигранно-восторженным удивлением. Наталья медленно подняла голову. Внутри что-то неприятно екнуло. Перед ней, сияя, как новогодняя елка, стояла Инга. Они не виделись лет пятнадцать, с выпускного в институте. Время изменило их обеих, но по-разному. Наталья приняла свой возраст, морщинки и седину в волосах как естественный ход вещей. Инга же вела со временем ожесточенную войну, и, судя по неестественно гладкому лбу, раздутым губам и натянутым скулам, эта война требовала постоянных и дорогостоящих жертв.
Инга была в алом шелковом платье с рискованным декольте, которое больше подошло бы для красной дорожки, чем для ужина в будний день. На пальце сверкал бриллиант размером с лесной орех, а на запястье позвякивали браслеты Cartier, стоимость которых равнялась годовому бюджету небольшого провинциального города. Она была живым воплощением всего того, что Наталья презирала: кричащей роскоши, купленной не собственным трудом.
— Инга? — спокойно произнесла Наталья, внутренне готовясь к атаке. — Здравствуй. Неожиданная встреча.
— Да уж, целую вечность не виделись! — Инга, не спрашивая разрешения, плюхнулась на стул напротив. Она бесцеремонно окинула Наталью оценивающим взглядом, задерживаясь на каждой детали: на простом костюме, на руках без маникюра, на отсутствии видимых брендов. В её глазах плескалось плохо скрываемое торжество. — А ты… изменилась.
Инга сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. Она помнила Наталью еще по институту: тихая, умная девочка из простой семьи, вечно в библиотеке, вечно с книжками. Инга, дочь состоятельных родителей, тогда уже считала себя королевой, а таких, как Наташа, — серой массовкой.
— «Время никого не щадит, да, подруга?» — ядовито бросила она, картинно поправляя идеальный платиновый локон. Её голос стал тише, интимнее, но от этого еще более ядовитым. — Выглядишь… как бы это помягче сказать… утомленной жизнью. Вся серая какая-то.
Наталья лишь усмехнулась уголками губ, спокойно закрывая папку меню. Всплыла в памяти одна сцена: второй курс, экзамен по экономике. Наташа получила «отлично», а Инга, списавшая у неё половину билета, умудрилась получить «неуд». Тогда она тоже подошла к ней и с такой же змеиной улыбкой сказала: «Ну и что тебе дадут твои пятерки? Я замуж выйду за миллионера, а ты так и будешь в своей библиотеке пыль глотать». Кажется, Инга до сих пор жила по этому сценарию.
— У всех свои приоритеты, Инга. Я много работаю.
— О, я вижу! — Инга рассмеялась, привлекая внимание соседних столиков. Она говорила громко, разыгрывая спектакль. — Работаешь, чтобы выжить? Бедняжка. А я ведь говорила тебе, что зубрежка до добра не доведет. И к чему это привело? К дешевому костюму и ужину в одиночестве в самом дорогом ресторане города. Наверное, решила шикануть раз в год, откладывала с зарплаты? Не стесняйся, я пойму.
Инга наслаждалась своим триумфом. Её мир был прост и понятен. Есть победители, как она, — красивые, богатые, удачно вышедшие замуж. И есть проигравшие, как эта серая мышь Наташка, которая всю жизнь положила на карьеру и в итоге осталась у разбитого корыта.
— Ты знаешь, Наташа, — продолжала Инга, жестом подозвав официанта, — мне тебя искренне жаль. Женщина должна цвести, порхать, как бабочка. Вот посмотри на меня. Мой муж, Вадим, пылинки с меня сдувает. Я ни дня в своей жизни не работала после свадьбы. Салоны, фитнес, шопинг, путешествия… А ты? Всё еще на метро толкаешься?
— Иногда езжу, — просто ответила Наталья. — Это бывает быстрее, чем стоять в пробках в собственном автомобиле.
Инга закатила глаза.
— Какой кошмар. Метро… Запах пота, толкотня… Я бы умерла на месте. Но, видимо, ко всему привыкаешь, когда нет выбора. Кстати, может, тебе дать телефон моего косметолога? Она просто волшебница. Правда, берет дорого, но я могу попросить для тебя скидку. Как для старой знакомой, попавшей в трудную жизненную ситуацию. Она умеет работать даже с очень запущенными случаями. Уберет твои морщинки, цвет лица поправит…
Каждое слово Инги было пропитано снисходительностью и высокомерием. Она говорила громко, чтобы окружающие слышали её «благородство» и видели пропасть между ними. Наталья смотрела на неё с холодным любопытством, с каким энтомолог рассматривает редкого, но ядовитого жука под микроскопом. В её взгляде не было ни обиды, ни смущения. Была лишь ледяная оценка. Она видела перед собой не успешную женщину, а глубоко несчастное, пустое существо, чья единственная радость в жизни — унизить другого.
— Спасибо, Инга, не стоит, — мягко отказалась Наталья. — Меня полностью устраивает моя жизнь и моя внешность.
— Ой, да брось! — отмахнулась Инга. — «Устраивает». Это все говорят, когда нет денег на нормальную жизнь. Ты просто смирилась. Знаешь, мы с Вадимом сейчас ждем его повышения. Его переводят в совет директоров! Это совсем другой уровень, другие деньги. Мы планируем купить дом в Испании, на побережье. А ты… ты хоть на море была в этом году? Или дача с комарами — предел мечтаний?
Наталья не успела ответить. Инга вдруг замолчала, увидев, что ко входу в ресторан направляется высокий, представительный мужчина в дорогом костюме, который выглядел не столько успешным, сколько загнанным и нервным.
— О, а вот и мой Вадик! — просияла она, вскакивая. — Сейчас я тебя познакомлю. Пусть посмотрит, от какой «судьбы» он уберегся, выбрав меня. Ведь он когда-то говорил, что ты симпатичная. Представляешь? Вот смеху-то будет.
Инга схватила свою сумочку от Chanel и, гордо вздернув подбородок, поспешила навстречу мужу. Наталья осталась сидеть, задумчиво вращая в пальцах ножку бокала с водой. Шоу только начиналось. И Инга, ослепленная собственной гордыней, даже не подозревала, что сама только что написала для него самый трагический финал.
Вадим Скворцов вошел в фойе ресторана, на ходу вытирая платком испарину со лба. Его руки слегка дрожали, а сердце колотилось где-то в горле. Сегодняшний день должен был стать решающим. Или он выйдет из этого ресторана почти членом совета директоров, или — кандидатом на скамью подсудимых. В холдинге «Глобал Инвест», где он руководил департаментом закупок, уже неделю шла жесточайшая аудиторская проверка из головного офиса. Ходили слухи, что прислали лучшего «чистильщика» компании — женщину, которую за глаза называли «Леди-Гильотина». Человека, который не берет взяток, не смотрит на прошлые заслуги и режет по живому, вскрывая любые финансовые нарывы.
Вадим знал, что его департамент — это один сплошной нарыв. Мелкие махинации с поставщиками, откаты по тендерам, завышенные сметы… Всё это позволяло ему содержать капризную жену, оплачивать её бесконечные прихоти и поддерживать фасад роскошной жизни. Теперь эти «мелкие шалости» могли стоить ему не только карьеры, но и свободы. Он шел на встречу с аудитором, имени которого ему до последнего не называли, как на эшафот. Единственной надеждой было обаяние и умение «решать вопросы».
— Вадик, дорогой! — Инга налетела на него вихрем алого шелка и приторного аромата «Баккара». — Ты опоздал! Я тут со скуки умирала, пока не встретила… ты не поверишь кого!
Она повисла у него на руке, пытаясь развернуть лицом к залу. Вадим раздраженно дернул плечом. Ему было не до её светских сплетен.
— Инга, не сейчас. Я не в настроении. У меня через десять минут встреча, от которой зависит вся наша жизнь.
— Да подожди ты со своей встречей! — капризно надула губы Инга. — Это важнее! Посмотри туда, за дальний столик. Помнишь Наташку Романову, ту зубрилу с экономического? Сидит там, серая, как моль. Я с ней поговорила… Ох, Вадик, как же мне повезло с тобой! Она такая жалкая, постаревшая, одета как сельская учительница. Я ей даже своего косметолога предложила из жалости.
Вадим, почти не слушая щебетание жены, машинально проследил за её взглядом. Ему нужно было найти уединенное место, выпить сто грамм коньяка и подготовиться к разговору с аудитором, которого он никогда не видел в лицо. Час назад начальник службы безопасности, старый приятель, тайком сбросил ему на телефон скриншот из личного дела. «Наталья Викторовна Романова. Старший партнер аудиторской группы. Полномочия неограниченные. Характер жесткий, на компромиссы не идет».
— Вон она, сидит, воду пьет, — хихикнула Инга, тыча пальцем с идеальным маникюром в сторону Натальи. — Бедность не порок, конечно, но так запускать себя в нашем возрасте — это просто преступление. Пойдем, поздороваешься? Пусть увидит, какого мужчину я отхватила и что она упустила.
Вадим скользнул взглядом по залу и замер. Мир сузился до одной точки — до женщины в простом бежевом костюме. Женщины, которая спокойно смотрела в окно. Её профиль показался ему смутно знакомым, но не из студенческой юности. Он видел это лицо совсем недавно. На той самой фотографии из личного дела. Наталья Викторовна Романова.
Кровь отхлынула от лица Вадима. Ноги стали ватными, а во рту пересохло. Воздуха вдруг стало не хватать.
— Инга… — прохрипел он, хватая её за руку. — Что… что именно ты ей сказала?
— Да ничего особенного! — весело отмахнулась жена, не замечая его состояния. — Сказала правду. Что время её не пощадило, что она выглядит бедной и неустроенной. Пожалела её, бедняжку. А что такого? Пусть знает свое место в жизни.
В этот момент к столику Натальи быстрым шагом подошел владелец ресторана, Карен Ашотович — человек, к которому даже Вадим записывался на прием за две недели, чтобы забронировать банкетный зал для корпоратива. Карен, обычно сдержанный и гордый, как горный орел, буквально расцвел в подобострастной улыбке. Смех Инги оборвался. Она замерла, наблюдая за этой сценой.
Вадим и Инга стояли достаточно близко, чтобы слышать каждое слово.
— Наталья Викторовна! — громко и почтительно произнес владелец, кланяясь женщине в «дешевом» костюме. — Какая честь! Почему вы не позвонили лично мне? Я бы прислал за вами машину! Вы же знаете, вы и ваш супруг — наши самые дорогие гости. Как поживает Андрей Николаевич? Слышал, его назначили заместителем министра на прошлой неделе? Мои самые искренние поздравления!
Наталья тепло улыбнулась владельцу и протянула руку, которую тот почтительно пожал двумя руками.
— Здравствуй, Карен. Не хотела беспокоить. Я здесь по работе, жду одного… сотрудника. У нас намечается неприятная беседа, и мне нужно было настроиться в тишине.
— Понимаю, понимаю! — засуетился Карен. — Для вас всё что угодно. Сейчас принесу ваше любимое вино, коллекционное, урожая 2005 года. За счет заведения, конечно! И прикажу персоналу, чтобы вас никто не беспокоил.
Инга стояла с открытым ртом, напоминая рыбу, выброшенную на берег. Её идеальный мир, построенный на брендах и статусе мужа, трещал по швам. Замминистра? Самый дорогой гость? Коллекционное вино?
— Вадим… — прошептала она, дергая мужа за рукав дорогого пиджака. — Что это значит? Почему Карен перед ней так скачет? Какой замминистра? Она же… она же на метро ездит!
Вадим медленно повернул к жене лицо, искаженное чистым ужасом.
— Заткнись, — прошипел он так страшно, что Инга отшатнулась. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала, идиотка? Это Романова. Это «Леди-Гильотина». Та самая аудиторша, от которой зависит, сяду я завтра в тюрьму или останусь в своем кресле.
— Что?.. — Инга побледнела так, что её яркий макияж стал похож на клоунский грим. — Но она же… она выглядела так бедно…
— Это называется «стиль», дура! — рявкнул Вадим шепотом, вцепившись в её локоть. — Это «старые деньги», тихая роскошь, когда тебе не нужно вешать на себя гирлянды, чтобы доказать, кто ты есть. Ты только что публично унизила женщину, которая может уничтожить меня одним росчерком пера!
В этот момент Наталья повернула голову и посмотрела прямо на них. Её взгляд был спокойным, холодным и пронзительным, как луч лазера. Она медленно кивнула Вадиму, приглашая его подойти.
— Кажется, мой собеседник прибыл, — сказала она владельцу ресторана, не сводя глаз с окаменевшей пары. — Карен, будь добр, организуй нам приватность. Разговор будет очень коротким.
Вадим, чувствуя, как рубашка прилипает к спине, на ватных ногах двинулся к столику. Инга, не зная, что делать — бежать, падать в обморок или провалиться сквозь землю, — поплелась за ним, инстинктивно пряча руки с бриллиантами за спину. Карнавал закончился. Наступило время платить по счетам.
Наталья жестом указала на стулья напротив себя. Вадим сел на самый краешек, словно провинившийся школьник перед директором. Инга опустилась рядом, вжав голову в плечи. Весь её лоск, вся её надменность испарились без следа, оставив лишь испуганную женщину средних лет в неуместно ярком платье, которое теперь казалось вульгарным и дешевым.
— Добрый вечер, Вадим Сергеевич, — ровным, безэмоциональным голосом произнесла Наталья. Её спокойствие пугало больше, чем любой крик. — Я назначила вам встречу на семь часов. Вы опоздали на семь минут. Непунктуальность — плохой признак для топ-менеджера.
— Простите, Наталья Викторовна, пробки… — пробормотал Вадим, не смея поднять глаз. — Я не знал… Мы не знали, что это вы…
— Чего именно вы не знали? — Наталья перевела свой холодный взгляд на Ингу. Та съежилась под этим взглядом, как от удара. — Что я не нуждаюсь в услугах косметолога вашей супруги? Или что внешний вид бывает обманчив?
— Наташа, послушай… — начала было Инга дрожащим голосом, пытаясь включить режим «старой подруги», последнюю соломинку. — Я же не со зла… Я просто…
— Наталья Викторовна, — жестко оборвала её Романова. В её голосе зазвенела сталь. — Для вас я — Наталья Викторовна. Мы с вами не подруги, Инга. Никогда ими не были. Подруги не пытаются самоутвердиться, публично унижая другого человека. Подруги не смеются над бедностью, даже если она мнимая. Это называется не «простота», а подлость.
Повисла тяжелая пауза. Официант бесшумно поставил перед Натальей бокал вина и тут же испарился, словно почувствовав смертельный холод, исходящий от столика.
— Вадим Сергеевич, — Наталья снова повернулась к мужу Инги. — Давайте к делу. Я изучила документацию вашего департамента за последние два года. Там есть… вопросы. Серьезные вопросы по тендерам на поставку оборудования, по работе с фирмами-однодневками, по представительским расходам, которые почему-то совпадают с датами отпусков вашей супруги на Мальдивах. Изначально я планировала дать вам шанс объясниться. Послушать ваши аргументы. Возможно, найти пути решения, чтобы компания не понесла репутационных потерь, а вы сохранили лицо и вернули украденное.
В глазах Вадима вспыхнула отчаянная надежда.
— Я готов! Я всё объясню, Наталья Викторовна! Это всё недоразумение, ошибка подчиненных, я всё исправлю!
— Я тоже так думала, — медленно кивнула Наталья. — До того, как ваша супруга подошла к моему столику десять минут назад. Знаете, Вадим Сергеевич, в нашем бизнесе очень важно умение оценивать риски и разбираться в людях. А еще важнее — внутренняя культура и адекватность. Человек, который позволяет своей семье так вести себя в обществе, человек, который финансирует это вульгарное высокомерие за счет средств компании… такой человек вызывает у меня глубокие сомнения как руководитель. Вы не просто вор, вы еще и человек с гнилой системой ценностей.
— Наталья Викторовна, умоляю, при чем тут Инга?! — Вадим в панике пошел ва-банк, топя жену, чтобы спастись самому. — Она просто глупая женщина, она не понимает, что говорит! Она живет в своем мире бриллиантов и салонов! Это я виноват, я её избаловал! Не наказывайте меня из-за неё!
Инга с ужасом смотрела на мужа, который только что назвал её глупой и отрекся от неё в ту же секунду, как запахло жареным. Мужчина, который клялся ей в любви и носил на руках, теперь видел в ней лишь помеху.
Наталья брезгливо поморщилась.
— «Глупая женщина», говорите? Интересная позиция. Но вы выбрали эту женщину. Вы живете с ней, вы поощряете её поведение. «Время никого не щадит» — так она сказала? Она права. Только время отнимает не только молодость. Оно срывает маски. Сегодня я увидела ваше истинное лицо, Вадим Сергеевич. Лицо труса, который ворует у компании, чтобы его жена могла пускать пыль в глаза, а потом предает её при первой же опасности. Вы оба стоите друг друга.
Наталья достала из сумочки тонкую папку с официальным бланком и положила её на стол.
— Здесь мое предварительное заключение. После сегодняшнего вечера оно стало окончательным. Я не вижу смысла слушать ваши оправдания. Разговор окончен.
Вадим дрожащей рукой потянулся к папке. Он открыл её, пробежал глазами по первой странице, и папка выпала из его ослабевших пальцев на белоснежную скатерть.
— Увольнение по статье… с формулировкой «утрата доверия»? Передача материалов в службу экономической безопасности и прокуратуру? — прошептал он. — Наталья Викторовна, это же конец… Это тюрьма… У нас ипотека, кредиты…
— Инга справится, — холодно улыбнулась Наталья. — Она ведь такая красивая, ухоженная женщина. Наверняка найдет нового спонсора для своих салонов. А вам, Вадим, придется научиться жить по средствам. Возможно, даже освоить метро. Говорят, это очень отрезвляет и расширяет кругозор.
Наталья встала, высокая и прямая в своем простом костюме. Она была настоящей хозяйкой положения. Она достала из кошелька несколько крупных купюр и бросила их на стол, принципиально не желая быть должной этому месту ни минуты.
— Прощайте. И, Инга, — Наталья на секунду задержалась, глядя в заплаканные глаза бывшей однокурсницы, в которых плескался ужас и непонимание. — На твоем месте я бы начала искать работу. Прямо завтра. Боюсь, блеск ваших бриллиантов скоро потускнеет.
Наталья развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу. Стук её невысоких, но уверенных каблуков по мраморному полу звучал как удары молотка судьи, выносящего окончательный приговор.
Вадим и Инга остались сидеть за столиком в оглушающей тишине. Вокруг по-прежнему сияли люстры, звенели бокалы, смеялись люди. Праздник жизни продолжался, но для них двоих он только что закончился.
— Ты… Ты всё уничтожила! — прошипел Вадим, глядя на жену с лютой ненавистью. — Ты меня уничтожила своей тупостью!
— Я не знала… Вадик, я же не знала… — зарыдала Инга, размазывая по лицу дорогую косметику, которая теперь смешивалась со слезами отчаяния. Её лицо в один миг постарело лет на десять, обнажив всю фальшь ботокса и филлеров.
Она посмотрела на свои руки, на сверкающий бриллиант. Еще полчаса назад он был символом её успеха и власти. Теперь он казался стекляшкой, тяжелым и бесполезным грузом, напоминанием о цене, которую придется заплатить за одно неосторожное, злое слово.