Наташа замерла с телефоном в руке, не веря своим глазам. На экране светилось сообщение от неизвестного номера: «Ваша свекровь всё знала заранее. Спросите её про завещание».
Она стояла посреди кухни их новой квартиры, в которую они с Андреем переехали всего неделю назад. Квартира досталась им после долгих судебных тяжб за наследство бабушки Андрея. Свекровь Галина Ивановна тогда устроила настоящий скандал, требуя, чтобы квартиру продали и деньги поделили. Но Андрей настоял на своём праве, и суд встал на его сторону.
Наташа перечитала сообщение ещё раз. Кто-то явно хотел ей что-то сообщить, но не решался назваться. Она посмотрела на часы — половина третьего дня. Андрей на работе, вернётся не раньше семи. А свекровь как раз собиралась зайти сегодня «помочь с обустройством», как она сама выразилась.
Звонок в дверь раздался ровно в три. Галина Ивановна никогда не опаздывала и не приходила раньше назначенного времени. Эта педантичность всегда казалась Наташе подозрительной — слишком уж выверенной, словно каждый шаг был частью большого плана.
— Наташенька, здравствуй, милая! — свекровь вошла в квартиру с таким видом, будто это была её территория. — Ну что, показывай, как вы тут устроились.
Галина Ивановна прошлась по комнатам, оценивающе осматривая каждый угол. Её взгляд задерживался на старинном серванте, доставшемся от бабушки, на картинах в тяжёлых рамах, на хрустальной люстре в гостиной.
— Хорошая квартира, — наконец произнесла она, и в её голосе Наташа уловила странную нотку. Не зависть, нет. Скорее, удовлетворение человека, чьи планы идут точно по расписанию.
Они сели пить чай на кухне. Галина Ивановна достала из сумки коробку с домашним печеньем — она всегда приносила что-нибудь «вкусненькое», подчёркивая, что Наташа готовить толком не умеет.
— Знаешь, Наташенька, — начала свекровь, размешивая сахар в чашке, — я всё думаю о том, как несправедливо получилось с наследством. Андрюша, конечно, имел право, но ведь я его мать. Всю жизнь на него положила, а в итоге…
Наташа молча слушала. Этот разговор они вели уже не первый раз. Свекровь умела мастерски давить на чувство вины, превращая любую ситуацию в историю о своих страданиях и жертвах.
— Галина Ивановна, — внезапно перебила её Наташа, — а вы точно не знали о завещании бабушки заранее?
Свекровь на секунду замерла с чашкой у губ. Всего на мгновение, но Наташа это заметила.
— Что за странный вопрос? Конечно, не знала. Для всех нас это было неожиданностью.
— Просто странно, — продолжила Наташа, внимательно наблюдая за реакцией свекрови. — Вы ведь так настаивали, чтобы мы не покупали квартиру в ипотеку год назад. Говорили, что это кабала, что лучше подождать. А через полгода бабушка…
— Совпадение, — отрезала Галина Ивановна, но её пальцы нервно забарабанили по столу. — Я просто не хотела, чтобы вы влезали в долги.
Наташа решила зайти с другой стороны.
— Кстати, сегодня нотариус звонил. Сказал, что нашлись ещё какие-то документы бабушки. Просил всех наследников прийти.
Это была ложь, но она сработала. Лицо свекрови побледнело, а в глазах мелькнул настоящий страх.
— Какие документы? Что за документы? — её голос дрогнул.
— Не знаю, не сказал. Но просил обязательно всех, особенно вас.
Галина Ивановна резко встала из-за стола.
— Мне нужно идти. Дела… вспомнила, что у меня дела.
Она схватила сумку и практически выбежала из квартиры, забыв даже попрощаться. Наташа осталась сидеть на кухне, глядя на недопитый чай свекрови. Что-то здесь было очень не так.
Вечером, когда Андрей вернулся с работы, Наташа рассказала ему о странном поведении его матери. Он отмахнулся.
— Да ладно тебе, мама просто до сих пор переживает из-за наследства. Ты же знаешь, какая она.
— Андрей, твоя мать что-то скрывает. Я уверена.
— Наташ, ну хватит. Вечно ты её подозреваешь. Она просто привыкла всё контролировать, вот и нервничает, когда что-то идёт не по её плану.
Наташа хотела показать ему сообщение, но передумала. Андрей всегда защищал мать, оправдывал её поведение. Это было их вечной проблемой — он просто не видел или не хотел видеть манипуляций Галины Ивановны.
На следующий день Наташа решила действовать сама. Она позвонила в нотариальную контору, которая занималась наследством.
— Здравствуйте, я Наталья Волкова, невестка покойной Марии Петровны Волковой. У меня вопрос по поводу завещания.
— Слушаю вас, — ответил приятный женский голос.
— Скажите, а кто присутствовал при составлении завещания? Были ли свидетели?
— Одну минуточку… Да, вот. При составлении завещания присутствовали два свидетеля. Галина Ивановна Волкова и Елена Сергеевна Крылова.
Наташа почувствовала, как земля уходит из-под ног. Свекровь была свидетелем при составлении завещания! Она знала всё заранее!
— А когда именно было составлено завещание?
— Два года назад, пятнадцатого марта.
Два года назад. За полтора года до того, как бабушка умерла. И всё это время Галина Ивановна молчала, играя роль обиженной и обделённой.
Наташа поблагодарила и положила трубку. Теперь многое становилось понятным. Странное поведение свекрови в последние годы, её настойчивые советы не покупать квартиру, её уверенность в том, что «всё наладится».
Но зачем ей это было нужно? Почему она скрывала правду даже от собственного сына?
Ответ пришёл неожиданно. Вечером того же дня раздался звонок в дверь. На пороге стояла незнакомая женщина лет пятидесяти.
— Вы Наталья? Я Елена Крылова. Мне нужно с вами поговорить. Это касается вашей свекрови.
Наташа впустила её, и они сели в гостиной. Елена выглядела взволнованной.
— Я долго думала, стоит ли вам рассказывать. Но после вчерашнего звонка Галины… Она звонила мне в истерике, говорила, что вы что-то узнали.
— Я знаю, что она была свидетелем при составлении завещания.
Елена кивнула.
— Да. Но это не всё. Галина Ивановна… она пыталась уговорить Марию Петровну изменить завещание. Убеждала, что Андрей слишком молод, что квартирой должна распоряжаться она. Мария Петровна отказалась. Сказала, что доверяет внуку и его жене больше, чем собственной невестке.
— Но почему свекровь тогда не оспорила завещание? Она же могла.
— Не могла. Мария Петровна всё предусмотрела. Завещание было составлено железно, с видеозаписью, медицинскими справками о дееспособности. И главное — там была приписка. Если Галина Ивановна попытается оспорить завещание, то всё имущество переходит в благотворительный фонд. Наташа сидела ошеломлённая. Бабушка Андрея оказалась куда мудрее, чем все думали.
— Но это ещё не всё, — продолжила Елена. — Галина Ивановна последний год перед кончиной Марии Петровны почти не навещала её. Только делала вид перед Андреем, что ездит. А на самом деле… Я случайно увидела её в кафе в то время, когда она якобы была у свекрови. Она встречалась там с каким-то мужчиной, они что-то обсуждали, она передавала ему деньги.
— Деньги? Какие деньги?
— Не знаю точно. Но я слышала, как она говорила по телефону, что «всё будет готово через пару месяцев, и квартира точно достанется ей».
Наташа почувствовала, как по спине пробежал холодок. Неужели свекровь планировала что-то страшное?
— Вы думаете, она…
— Я ничего не думаю, — быстро сказала Елена. — Мария Петровна умерла своей смертью, в больнице, от сердца. Но факт остаётся фактом — ваша свекровь что-то замышляла. И когда узнала, что квартира достанется Андрею, а не ей… Она была в бешенстве. Я это точно знаю, потому что она позвонила мне тогда среди ночи и кричала, что это несправедливо, что она всё сделала зря.
Елена встала.
— Я подумала, вы должны знать правду. Будьте осторожны с ней. Галина Ивановна не та, кем кажется.
После ухода Елены Наташа долго сидела в темнеющей комнате. Всё складывалось в страшную картину. Свекровь знала о завещании, скрывала это, что-то планировала… И теперь, когда квартира досталась им, она пыталась манипулировать, чтобы хотя бы частично получить контроль над имуществом.
Когда пришёл Андрей, Наташа решила рассказать ему всё. Она показала запись разговора с нотариусом (она предусмотрительно включила диктофон), рассказала о визите Елены.
Андрей слушал молча, и с каждой минутой его лицо становилось всё мрачнее.
— Не может быть, — наконец выдавил он. — Мама не могла…
— Андрей, факты говорят сами за себя. Твоя мать знала о завещании и скрывала это. Она что-то планировала. И теперь пытается манипулировать нами.
Он сидел, уткнувшись лицом в ладони. Наташа видела, как тяжело ему принять правду. Галина Ивановна всегда была для него идеальной матерью — заботливой, любящей, жертвующей собой ради сына.
— Мне нужно с ней поговорить, — глухо сказал он.
— Я пойду с тобой.
— Нет, Наташ. Это я должен выяснить сам.
На следующий день Андрей поехал к матери. Наташа ждала его дома, нервно расхаживая по квартире. Он вернулся через три часа, бледный и опустошённый.
— Ну что? — тихо спросила Наташа.
— Она призналась. Не во всём, но… Она действительно знала о завещании. Говорит, что хотела нас защитить, чтобы мы не расслаблялись, не ждали лёгких денег. А насчёт того мужчины… Она сказала, что это был риелтор. Она хотела подыскать нам квартиру поменьше, чтобы мы продали бабушкину и купили две — нам и ей.
— И ты ей веришь?
Андрей покачал головой.
— Уже не знаю, чему верить. Она плакала, говорила, что всё делала ради меня, что я неблагодарный сын… Знаешь, что самое страшное? Я вдруг понял, что она всегда так делала. Всегда манипулировала, всегда играла на чувстве вины. А я не замечал или не хотел замечать.
Наташа обняла мужа. Она понимала, как больно ему сейчас. Разрушился образ матери, которой он доверял безоговорочно.
— Что будем делать? — спросила она.
— Держать дистанцию. Я сказал ей, что какое-то время мы не будем общаться. Мне нужно всё обдумать, понять, как жить дальше с этим знанием.
Прошла неделя. Галина Ивановна названивала по несколько раз в день, но Андрей не брал трубку. Она приходила к их дому, но они не открывали. Оставляла записки под дверью с мольбами о прощении, с обвинениями, с угрозами покончить с собой, если сын не простит.
Наташа видела, как тяжело даётся Андрею это противостояние. Но она также видела, что он становится сильнее. Впервые в жизни он поставил границы в отношениях с матерью.
А потом произошло неожиданное. К ним пришёл тот самый мужчина, с которым встречалась Галина Ивановна. Оказалось, что он действительно риелтор, но история была совсем другой.
— Ваша свекровь наняла меня, чтобы я оценил квартиру вашей бабушки и нашёл покупателей. Она говорила, что квартира скоро будет её, что есть новое завещание. Я даже задаток получил. А потом выяснилось, что никакого нового завещания нет, квартира досталась вам. Она отказалась возвращать задаток, поэтому я решил прийти к вам.
Андрей молча выслушал, достал деньги и вернул задаток мужчине. Когда тот ушёл, он долго сидел молча.
— Она готовилась продать квартиру ещё при живой бабушке, — наконец сказал он. — Была уверена, что всё достанется ей.
Это стало последней каплей. Андрей написал матери сообщение, в котором чётко обозначил границы: они готовы общаться, но только на их условиях. Никаких манипуляций, никакого вмешательства в их жизнь, никаких попыток контроля. Либо нормальные человеческие отношения, либо никаких.
Галина Ивановна ответила длинным гневным посланием, в котором обвиняла во всём Наташу, грозилась лишить сына наследства (которого у неё, по сути, и не было), проклинала их будущих детей.
Андрей просто заблокировал её номер.
— Знаешь, — сказал он Наташе вечером, — я вдруг почувствовал облегчение. Словно скинул с плеч тяжёлый груз, который тащил всю жизнь.
Прошло три месяца. Галина Ивановна несколько раз пыталась прийти к ним, но они не открывали дверь. Писала письма — они возвращали их нераспечатанными. Пыталась действовать через родственников — но Андрей чётко дал понять, что это его решение, и он не изменит его.
И вдруг всё прекратилось. Никаких звонков, никаких визитов. Наташа даже забеспокоилась — не случилось ли чего. Андрей позвонил тёте, сестре матери.
— Галина? Да всё с ней нормально, — ответила тётя. — Нашла себе мужчину, какого-то бизнесмена. Теперь только о нём и говорит. Сказала, что сын её предал, так хоть на старости лет для себя поживёт.
Андрей положил трубку и расхохотался. Смеялся долго, до слёз, и Наташа понимала, что это был смех облегчения.
— Всю жизнь она твердила, что живёт только ради меня, что пожертвовала всем. А стоило мне поставить границы — и вот, пожалуйста, сразу нашла, ради кого жить.
Они сидели на балконе их квартиры — той самой, из-за которой разгорелся весь конфликт. Город внизу светился огнями, в квартире было тепло и уютно.
— Знаешь, я благодарен бабушке, — сказал Андрей. — Не только за квартиру. Она словно знала, что рано или поздно это вскроет правду о маме. И дала мне шанс освободиться.
— Думаешь, она простит? Захочет нормально общаться?
Андрей пожал плечами.
— Не знаю. Но знаешь что? Это уже не моя проблема. Я готов к нормальным отношениям, но только к нормальным. Без манипуляций, без контроля, без вечной вины. Если она сможет — хорошо. Не сможет — что ж, это её выбор.
Наташа взяла его за руку. Она гордилась мужем. Он сумел сделать то, что многим не удаётся за всю жизнь — выйти из-под токсичного влияния и начать жить своей жизнью.
А через год у них родилась дочь. Галина Ивановна прислала поздравление через тётю — сухое, формальное. Андрей ответил так же формально, поблагодарил. Они не запрещали ей видеться с внучкой, но только на их условиях и под их присмотром.
Галина Ивановна пришла один раз, принесла дорогую игрушку, подержала девочку на руках пять минут и ушла. Больше она не приходила — то ли гордость не позволяла, то ли новый мужчина требовал внимания.
А Наташа и Андрей жили своей жизнью. Растили дочь, обустраивали квартиру, строили планы. И каждый раз, проходя мимо старого серванта, доставшегося от бабушки, Наташа мысленно благодарила мудрую женщину, которая даже после ухода сумела защитить их семью и дать им шанс на счастье.
История с наследством научила их главному — никакие родственные связи не дают права на манипуляции и контроль. Любовь не измеряется готовностью терпеть токсичное поведение. И иногда, чтобы сохранить себя и свою семью, нужно уметь сказать «нет» даже самым близким людям.