Душный летний полдень в старом, дребезжащем от прыжков по деревенским ухабам, автобусе. Олег откинулся на спинку сидения. Пытается дремать, на сколько это позволяет дорога. Ехать ещё далеко.
Олег и Семён работают в одной компании. Они одногодки и поэтому много общих интересов. Часто после работы зависают в ночном клубе, ходят на хоккей, вместе справляют праздники и проводят выходные.
Вот и теперь Олег едет в отпуск, к другу. Точнее сказать к его бабушке Настасье Никитичне. Парни оба живут в городе, снимают жильё. Но Семён обязательно раз в год навещает «любимую бабулю», как он её называет. Он так расхваливал ночную рыбалку, охоту и отдых на чистейшей реке, что Олег согласился приехать.
Сам Семён уже две недели, как в отпуске, уехал раньше. Олегу пришлось задержаться на работе. Начальник попросил закончить все текущие дела.
«Скорее всего, Сёма сейчас валяется на берегу речки, — мечтательно думает он с завистью, оглядываясь на унылых, потных пассажиров, усаживаясь поудобнее, и закрывая глаза. — Или дрыхнет, после ночной рыбалки».
Качаясь, как ребёнок в люльке, он пытается заснуть. Изредка открывает глаза и смотрит на поля и лес за окном. Наконец задремал.
Автобус дёрнулся и резко остановился. До остановки осталось не более трёх километров. Олег открыл глаза и прищурился. Солнце мешает смотреть. Он приложил ладонь ко лбу. За окном вдоль дороги навстречу плывёт траурная процессия. Несут гроб.
За спиной зашептались:
— Не ладно в деревне Потаповка, — качает головой женщина с корзиной на коленях, — ох, не ладно.
— Чего такое, Матвеевна? – уточняет соседка справа.
— А ты, что не слыхала? – удивляется она. – Третий покойник за последнюю неделю. Это нечисть у них в деревне завелась. Прости, господи.
Обе женщины поспешно крестятся.
Олег всматривается в шествие и ловит себя на мысли, что здесь действительно что-то не так. Народ идёт не печальный, а скорее напуганный и уставший. Пассажиры ещё долго смотрят им вслед.
Автобус загрохотал заведённым мотором и двинулся дальше. На остановке вышло трое: Олег и сухонькая старушка с семилетним мальчиком. Олег уточнил у неё, где нужный ему адрес.
— До конца улицы и направо, — показала женщина рукой и быстро скрылась в калитке.
Он шёл по деревне и внимательно разглядывал дома и людей.
«Странно, — размышляет он про себя, — Семён говорил, что у них огромное стадо коров, овцы. А тут даже курей во дворах не видно. Собаки и те молчат, наверно, забились в будки. Уныло как-то. Народ пугливо прячется».
Он насчитал больше десяти домов с заколоченными окнами. Причём такое впечатление, что все уехали одновременно. Дома не запущенные, лужайки у ограды аккуратно скошены, цветы в палисаднике растут. На душе тревожно. Не по себе.
Наконец дошёл до дома Настасьи Никитичны. Открыл калитку и окликнул женщину, что стояла у крыльца.
— Здравствуйте! – кричит он улыбаясь. – Я Олег – друг Семёна. Вот приехал, как и обещал.
Женщина засуетилась, но радости не выказала. Опустила глаза и пригласила в дом:
— Входите, входите. Сёма говорил про вас.
— А Сёмка где? – спрашивает он, проходя в комнату, что указала ему бабушка. – На речке небось?
— Какое там, — машет она рукой. – Почти каждый день в деревне похороны. Он на кладбище пошёл помочь. Должен сейчас вернуться. Ты располагайся, я на стол соберу.
— А что у вас тут такое? – беспокоится парень. – Эпидемия что ли?
Настасья Никитична покачала головой и заплакала. Олег подбежал и усадил её за стол. Сел рядом.
— Прямо ума не приложу, — вздыхает она, вытирая мокрые глаза концом платка, что повязан на голове. – Недели две назад началась какая-то чертовщина твориться в нашей деревне. Сначала почти всех собак за одну ночь какой-то зверь передушил.
— Какой? Волки что ли? – заинтересовался Олег.
— Нет, — вздыхает старушка. – Волк бы съел добычу. А этот зверь только кровь пьёт. А потом начал нападать и на скотину. Так же за ночь десять коров полегли. Мужики караулить начали, чтобы убить зверя. Да, куда там! – она машет рукой и снова залилась слезами. – Двоих поутру нашли с перегрызенными горлами. Так и сидели с ружьём в руках, словно не ожидали. Народ стал уезжать: кто в город, а кто в другую деревню к родным. Почитай пол деревни осталось. Вчера Саркина Вадима загрыз на крыльце дома. Толи покурить ночью вышел…
— Прямо страсти какие-то, — передёрнул плечами Олег и засомневался, что зря приехал.
Послышались шаги. Они повернули голову к двери. Прихрамывая на правую ногу, идёт Семён и широко улыбается.
— Приехал! Наконец-то! – он радостно тянет руку для приветствия. – Друг! Как я тебе рад!
— А я вот, что-то, — замялся Олег и переглянулся с бабушкой, — сомневаюсь. Может ну их – эту рыбалку и отдых в лесу. Тут жуть какая-то твориться. Мне Настасья Никитична рассказала. Да и сам я вижу.
— Брось! – смеётся Семён, — перестань. Мы с тобой сейчас в баньке попаримся, а потом я тебя самогонкой угощу. Вся хандра пройдёт! Ты как?
Семён вздохнул и кивнул.
После жаркой бани сидят за накрытым столом. Выпили, настроение действительно поднялось. Все страхи улетели. Баба Настя спит в соседней комнате.
— А ты, я смотрю, хромаешь, — замечает Олег, — что с ногой-то?
— Да, ерунда какая-то, — отмахивается Семён и рассказывает. – Помнишь, в клубе отмечали мой отпуск. Ну, в последний день. Выпили тогда хорошо.
Олег припомнил и кивнул.
— Я ещё вышел ночью воздухом подышать на улицу. Стою, курю. Слышу, что-то шуршит у мусорного бака. Я думал мыши. Подошёл пугнуть. Смотрю, а это какой-то бомж в грязных лохмотьях. От него так псиной воняло, что меня вырвало. Не успел я опомнится, как он, укусил меня за ногу. Потом прямо на четвереньках скрылся в темноте.
— Да, помню, — отвечает Олег. – А ты рану хорошо продезинфицировал? Может врачу показать?
— Нет, не надо, — отмахивается друг. – Уже не болит. Так по привычке хромаю. Я предлагаю завтра отправиться на ночную рыбалку. Тут такой клёв!
— А как же? – спрашивает Олег, намекая на зверя.
— Ерунда это всё! – смеётся Семён. – Мы же вдвоём! Неужели какого-то волка испугаемся? Могу ружьё с собой взять, если хочешь. Идём?
— Ладно, — смеётся Олег, — пойдём на рыбалку. А сейчас спать. Устал я, извини.
Утром Олег проснулся от бабьего завывания за окном. Открыл глаза и выглянул в окно. У соседнего дома на противоположной стороне улицы собирается народ. Плачет женщина, её утешают остальные.
— Что опять? – спрашивает Олег, одевшись и выйдя в кухню у бабы Насти, — волк кого-то загрыз?
— Волк не волк, — качает она головой. – А всю семью погубил. Матрёна утром за водой шла, увидела калитка нараспашку и дверь в дом открыта. Вошла, а там все мертвые. Жена с детьми прямо в постели, а хозяин видать защитить их пытался. У порога лежит без головы. Сынишка пятилетний сидит в кроватке. Видать так мальчонка напугался, что от страха себе пальчик откусил, несчастный, — она плачет. — На полу кровавый след — лапы звериные, — вздыхает. — Опять похороны. Участковый велел всем мужикам собраться у магазина, караулить зверину будут ночью.
— Да, — выдохнул Олег с сочувствием, — я готов помочь.
— Не надо! – кричит ему со спины Семён. — Без нас обойдутся. Мы же сегодня на рыбалку идём. Я лодку приготовил.
— А может, от греха подальше вернётесь в город, — просит бабушка.
— Ну, вот ещё! – смеётся внук. – Мы отдыхать приехали.
Весь день парни сидели во дворе и болтали о городских развлечениях. Олег восхищается выдержкой друга, сам он немного нервничает.
— Сегодня ещё две семьи уехали, — сообщает баба Настя, накрывая на стол. – Надо что-то делать. Вымрет деревня. В церковь, что ли сходить в соседнюю деревню. Может отец Иосиф подскажет.
Олег посмотрел в её глаза. Там такая боль и тоска, что внутри пробежал холодок. Кусок в горло не лезет. Он посмотрит на друга. Тот безмятежно улыбается, оживлённо рассуждает.
— А, воздух какой здесь, — восхищается Семён, словно нет этого кошмара вокруг, — тишина! Не то, что городская суета, духота. Сейчас червей накопаем и после обеда ляжем отдыхать, — смеётся он и щёлкает Олега по носу. — Чтобы ночью носом не клевать.
Как только солнце поползло за макушки леса на ночлег, парни вышли из калитки. Они направились к реке, где их ждёт припасённая Семёном лодка. Плывут вверх по течению.
Прибыли на место. Алые отблески солнца ещё ползут по воде. Семён показал другу место для клёва и помог установить удочку.
— Вот! – показывает он на закат. – Чем тебе не отдых? Сиди и наслаждайся! А я рядом буду, — он показал рукой на густые заросли ивы.
— Ты, что оставишь меня здесь одного? – поразился Олег и посмотрел на него с укором.
— Ты не один, — спорит он. – Я же совсем рядом. Вот за этими кустами. Можешь кричать мне, если такой трусишка.
Он рассмеялся и громко шурша камышом, удалился.
Олег ещё немного постоял, провожая закат и сел. Тихо. Плещется вода о берег.
Неожиданно он почувствовал за спиной чей-то взгляд. Резко обернулся. Никого, только чёрная тень мелькнула и исчезла.
Он потянулся, расправляя плечи и спину. Сел, наблюдает за удочкой. Ему показалось, что клюет. Он дёрнул удилище, но леска зацепилась. Чертыхаясь, он зашёл в воду почти по пояс. Темно, ничего не видно.
Вышла полная луна. Стало светло и спокойно. Лунная дорожка осветила удочку. Он убедился, что с леской всё в порядке и собрался выходить из воды. Но, внезапно заметил на воде две тени: его и ещё чья-то, огромная. Страх сковал тело. Он пытается обернуться, но не может. Его колотит.
— Семён! – пытается он кричать, но вырывается только хриплый шёпот, — Семён!
Олег боится выйти из воды. Друг его не слышит. Так он стоит больше часа. Стоит, как столб. Ноги окоченели, всё тело от холода и страха сковало. Наконец, поднялся ветер. Он принёс толи вой, толи шум деревьев.
Олег так ослаб, что упал в воду. Очнулся. Захлёбываясь и барахтаясь, выходит на берег. Снова пытается звать друга на помощь, но теряет сознание и падает на песок.
Очнулся от первых лучей солнца, что бьют прямо в лицо. Жмурится и встаёт.
— Семён! – кричит он.
Из кустов раздаётся раздражённый голос Семёна:
— Чего орёшь?! Всю рыбу распугаешь. Сейчас самый клёв.
Наконец показался довольный Семён. Он несёт полное ведро рыбы и удочку. Заглядывает в пустое ведро Олега и смеётся:
— Ну, и рыбак из тебя! Ты, что проспал весь клёв? Ладно, идём домой. Ты весь трясёшься.
— Замёрз, — поясняет Олег.
Вошли в калитку. Из открытого окна вкусно пахнет стряпнёй бабы Насти. Семён подошёл к крыльцу и вдруг встал. Его лицо перекосило от злобы.
— Ты чего, Сёма? – спрашивает Олег.
— Ничего. Так, живот прихватило, — отвечает он через зубы. – Возьми рыбу! Неси домой, а я ещё по делам в деревню схожу.
Олег удивился, но забрал рыбу и вошёл в дом. Его с порога встречает встревоженная баба Настя:
— Олег! А где Семён? С ним всё в порядке?
— Да, — отвечает он, — вот рыба. Он по делам пошёл, скоро вернётся.
Олег завтракает блинами со сметаной и слушает бабу Настю. Настасья Никитична чистит рыбу и рассказывает деревенские новости.
— Ох, ох, — вздыхает она, — давеча ночью опять семью сгубил супостат. Но я свой дом защитила. Ещё на утренней зорьке ходили с Макаровной в соседнюю деревню за святой водой. Отец Иосиф нас причастил и воды дал. Так я, как пришла, всё внутри окропила, а остальное на порог вылила, как батюшка велел. Теперь нечисть в дом не попадёт.
— Надеюсь, — соглашается Олег, уплетая блины и запивая их душистым чаем. – Здорово! Я поем и сразу спать. Семён придёт, пусть меня разбудит, хорошо?
— Ладно, — улыбается баба Настя, — велю разбудить.
Олег лёг на кровать и сразу заснул. Снились кошмары. Он ворочался и бормотал что-то. Проспал весь день и весь вечер. Семён почему-то так и не появился.
Баба Настя встревожено сидит у окна, ожидая любимого внука. «Только бы уберёг господь Сёмушку, — молится она и вздыхает, — храни его боже!»
Олег проснулся. В доме тихо и темно. Луна, как прожектор светит в окно. С улицы слышны тихие шаги и голос Семёна. Олег сел на кровать и уставился в окно. На крыльцо выбежала баба Настя.
— Сёма, это ты? – зовёт она тёмный силуэт в ограде. – Отзовись, если ты.
— Я бабуль, — хрипло говорит он, но в дом не идёт.
— Скорее иди в дом, — просит бабушка, — нечисть боится святой воды. А я всё окропила. Скорее иди.
— Не могу, бабуля, — стонет внук, — нога разболелась. Шагу ступить не могу. Помоги мне!
— Конечно! Конечно, я сейчас, — отзывается Настасья Никитична и спешит к внуку.
Олег рад, что Семён вернулся и с ним всё в порядке. Но следующая картина его ошарашила. Он вытаращил глаза и замер.
Пожилая женщина подбегает к внуку и пытается ему помочь. Но Семён впивается ей в горло зубами. Олег слышит хруст плоти и чавканье, словно кошка ест рыбу.
От ужаса на голове Олега встали волосы.
— Ну, зачем ты пошла за этой святой водой, — выговаривает Семён своей, ещё дёргающейся в предсмертных судорогах бабушке. — Дура, ты бестолковая.
Он ещё раз клацнул зубами, и тело старушки упало на траву. Потом он внимательно уставился на окна дома и зарычал.
Олег шарахнулся в сторону и почувствовал, как по ноге бежит тёплая жидкость. Но ему не стыдно. Ему страшно! Очень страшно!
«Завтра же убираюсь отсюда!» — решает он, до конца не веря, что его единственный друг Семён – это и есть убийца.
***
Утром на первом же автобусе он едет домой. Олег не остался на похороны Настасьи Никитичны. Просто сбежал.
Олег поседел и осунулся за этот отпуск.