— Хватит! – внезапно нарушило грозное замечание мужчины семейную идиллию. — Ты постоянно подобное спрашиваешь! Прекрати!
— Но я… — попыталась возразить девушка.
— «Но ты просто спросила», да? Это ты хотела сказать? Фильм был поставлен на паузу. Стас, приподнявшись на локтях, принял полулежащее положение и внимательно посмотрел на свою жену – прямо ей в глаза.
— Я же сразу сказал, что эти вкусности для нас купил. НАС, понимаешь? Ты можешь взять столько, сколько захочешь. Тебе не надо просить.
— Прости, я больше не буду спрашивать. — виновато опустила глаза Лена.
— Вот опять! – вдохнул муж. – «Прости, что взяла попкорн.» «Прости, что съела пирожное».» «Прости, могу я взять немного печенья?» Хватит извинятся, Лен! Это твой дом, твоя еда, а я – твой муж. А не сосед. Не проси и не извиняйся, а просто бери что хочешь!
— Спасибо. — тихим голосочком отозвалась девушка, но глаз не подняла.
— Откуда у тебя вообще взялась эта дурацкая привычка все выпрашивать и за все извиняться? Ты когда так делаешь – выглядишь словно нашкодивший ребенок. А ты уже взрослая, самостоятельная женщина. Так почему же так себя ведешь?
— Ну… Лена глубоко вздохнула, прикрыв глаза.
*** — Положи на место.
— Что?
— Ты глухая? Я сказал – на место сейчас же положи!
— Но… я хочу печенья…
— Да? Ты ходила в магазин за этим печеньем? Или заработала на него денег?
— Нет, но…
— Дак с чего ты взяла, что имеешь на него право? Лена застыла с круглой овсяной печенькой в руке и глупо моргала глазами, не зная, как реагировать на слова своего парня. Виталя довольно часто злился – иногда по совсем пустяковым делам – но никогда не ограничивал ей действия. До этого момента. — Но в упаковке их штук двадцать. — несмело попыталась возразить Лена. — У нас в семье так принято – если купил, то надо делится.
— Ты что, решила с шеи родителей на мою перебраться?
— Нет, что ты? Я же работаю, и тоже покупаю еду в наш дом…
— Ах, вот оно что. Купила две бутылки молока и два пакета макарон – и сразу независимая стала? А кто тебе шмотки покупает? Косметику твою гребанную, мази да крема всякие? Кто пиццу да роллы заказывает?
— Но я ведь и сама могл…
— Заткнись! Ты живешь за мои деньги в моей квартире и жрешь купленную мной еду! Поэтому спрашивай меня, когда ты хочешь что-то, поняла?
— Но ведь…
— Значит, не поняла?! Пачка печенья, стоявшая на столе, в тот же миг полетела в стену. Лена дернулась в сторону и осела. Громкий звук удара, казалось, оглушил её. И ей внезапно захотелось плакать.
— Не смей реветь! – Виталя рванул к ней и занес кулак как для удара. — Не смей! Ты заслужила такое отношение своей неблагодарностью!
— Нет, нет… — заплаканно говорила женщина.
— Тупая дура! Вот посиди тут и подумай над своим поведением! Он ушел с кухни, выключив свет. Лена была рада, что он оставил её одну, но легче от этого не стало. Она долго плакала в темноте – от досады, обиды и жалости к самой себе. Неужели Виталя прав? Неужели она разбалованная? Неужели она настолько ужасна, что не заслужила даже маленькой печеньки? *** Слезы покатились по щекам Лены тоненькими струйками, и Стас не на шутку испугался.
— Милая, ты чего? – он испугано прижал её к себе. – Не плачь, солнышко моё. Пожалуйста. Что случилось, дорогая? Лена прижалась к своему мужу, утирая слезы. Что бы не было раньше – это уже в прошлом. Виталя давно ушел из её жизни, а Стас – самый прекрасный человек, которого она только когда-либо встречала. И она может кушать печенье всегда, когда этого захочет. Но от старых привычек сложно избавится. — Я просто рада, что мы вместе. — честно сказала Лена.
А потом улыбнулась и добавила:
— Прости, что расплакалась.