Марине было пятьдесят пять. Возраст, когда в глянцевых журналах пишут про «элегантность» и «вторую молодость». Но Марина, глядя на себя в зеркало видела только уставшую женщину предпенсионного возраста. Вторая молодость, кажется, заблудилась по дороге и свернула не в тот двор. Ее жизнь была похожа на заевшую пластинку: дом-работа-дом.
На работе – скучные цифры в бухгалтерском отделе, где коллеги смотрели на нее как на предмет мебели. Она походила на живой артефакт. Молодые специалисты, порхающие с макбуками и смузи, смотрели на нее с вежливым сочувствием, как на старый дисковый телефон. Полезен, пока работает, но в целом — анахронизм.
А дома… дома было еще хуже. Дома ее ждал двадцатишестилетний сын Игорь. Единственный, ненаглядный, центр ее вселенной последние два десятка лет. После того как муж ушел к молоденькой «фее», оставив Марину с пятилетним сыном на руках, она положила свою жизнь на алтарь его воспитания. Лучшие игрушки, репетиторы, оплата института – все для Игоря. Она работала на двух работах, отказывая себе в новом платье или походе в парикмахерскую, лишь бы у сыночка все было «не хуже, чем у других».
Игорь вырос. После института так и не нашел себя в жестоком мире трудовых будней, предпочитая искать в мире виртуальном. В добавок теперь в их двухкомнатной квартире жила еще и его девушка, Света. Хрупкое создание с острыми ноготками и цепким взглядом. Света быстро поняла, кто в доме хозяйка, и столь же быстро эту ситуацию исправила. Теперь Марина, приходя с работы, становилась прислугой.
— Мам, а что на ужин? – лениво тянул Игорь, не отрываясь от компьютерной игры.
— Марина Викторовна, а вы пол на кухне протерли? Я тут кофе пролила, — щебетала Света, листая глянцевый журнал на диване.
Марина молча мыла, готовила, убирала. Она терпела. Терпела критику своей стряпни («Света готовит пасту лучше»), намеки на свой возраст («Ой, Марина Викторовна, а что это у вас за морщинки под глазами? У моей мамы таких нет, она за собой следит»), и вечное безденежье, потому что Игорь работать не спешил, перебиваясь какими-то «проектами» в интернете, а Света считала, что ее красота – уже сама по себе работа.
Одиночество. Вот что было самым страшным. Жить в одной квартире с двумя людьми и чувствовать себя абсолютно невидимой, ненужной. По вечерам, когда молодые закрывались в своей комнате, Марина садилась на кухне с чашкой остывшего чая и смотрела в темное окно. Она вспоминала себя – когда-то веселую, мечтавшую о путешествиях. Куда все это делось? Растворилось в борщах, стирке и бесконечном «надо для сына».
***
Чаша ее терпения, которую она старательно наполняла годами, дала первую трещину в тот день, когда она, вернувшись с работы с дикой мигренью, застала на кухне застала на кухне последствия «небольшой вечеринки»: остатки пиццы, пустые бутылки, грязная посуда.
— Мы тут с друзьями посидели, — зевнул вышедший на шум Игорь. — Мам, убери, пожалуйста, а то Светочка не любит беспорядок.
Марина посмотрела на сына. Взрослый парень, почти мужчина. И в его глазах она не увидела ни капли сочувствия. Только привычное потребительство. В тот вечер она впервые не стала убирать. Просто молча ушла в свою комнату и легла спать, не поужинав. Утром ее ждал скандал.
А последней каплей, той самой, что заставила чашу разлететься на тысячи осколков, стал разговор, который она случайно подслушала неделю спустя.
— Игорь, ну сколько можно? – ныла Света. – Твоя мать меня уже бесит. Вечно с кислой миной ходит. И вообще, эта квартира… бабушкин ремонт. Давай сделаем все по-современному. В скандинавском стиле.
— Свет, денег-то нет, — вздохнул Игорь.
— А мы ее на дачу отправим! На лето для начала. А там, глядишь, и насовсем привыкнет. Свежий воздух, грядки. Ей полезно будет. А мы тут развернемся!
Марина стояла за дверью, и воздух застрял у нее в горле. Дача. Старый разваливающийся домик, в который она не ездила уже лет десять. Отправить ее туда, как ненужную вещь, чтобы не мешала. Чтобы освободить жизненное пространство.
В ту ночь она не спала. Она не плакала. Внутри что-то выгорело дотла, оставив после себя холодную, звенящую пустоту. А под утро в этой пустоте родилась мысль. Дерзкая, страшная и такая желанная.
Утром придя на работу пораньше марина открыла файл с заявлением, которое давно скачала «на всякий случай», и вписала сегодняшнюю дату. Когда пришел ее начальник, она молча положила лист ему на стол.
— Марина Викторовна? Вы серьезно? — он искренне удивился. — А… что вы будете делать? В вашем возрасте работу найти непросто.
— Я собираюсь на заслуженный отдых, — с ледяным спокойствием ответила Марина. — Заниматься приусадебным хозяйством.
Дома ее ждал второй акт.
— Мам, что случилось? Ты почему так рано? – подозрительно спросил Игорь. Они со Светой обедали.
Марина впервые за долгое время посмотрела ему прямо в глаза.
— Я решила продать квартиру, — ровным голосом сказала она.
Тишина. Света выронила ложку. Игорь замер с куском хлеба у рта.
— В каком смысле? – выдавил он наконец. – А мы где жить будем?
— А это, сынок, уже ваша забота. Вы взрослые. Я слишком долго за вас думала. Пора и о себе подумать.
Скандал был грандиозный. Были крики, обвинения в эгоизме, попытки давить на жалость. Света плакала, что «Марина Викторовна рушит их молодую семью». Но Марина была как скала. Она уже нашла риелтора, она уже мысленно попрощалась с этой квартирой, в которой была так несчастна.
На удивление, покупатель нашелся быстро. Через два месяца Марина стояла с чемоданом и солидной суммой на банковском счету у подъезда своего бывшего дома. Игорь и Света, снявшие на первое время крохотную однушку на окраине, смотрели на нее с ненавистью.
— Ну и куда ты теперь? – зло бросил сын.
— На дачу, — улыбнулась Марина. — На свежий воздух. Мне полезно будет.
Она не стала покупать квартиру в городе. Она решила воплотить их же идею в жизнь. Но на своих условиях. Денег от квартиры хватит, чтобы существовать на натуральном хозяйстве, а там и до пенсии недалеко.
***
Дача встретила ее запустением. Покосившийся забор, заросший бурьяном участок, скрипучие полы в домике. Первую неделю Марина просто разбирала хлам. Выбрасывала старую мебель, сдирала выцветшие обои, безжалостно избавляясь от прошлого. Это была своего рода терапия. С каждым мешком мусора она словно выбрасывала из души накопившиеся обиды.
Работы было невпроворот. Она наняла бригаду, чтобы перекрыть крышу и вставить новые окна. Сама же с упоением красила стены в светлый, солнечный цвет, выбирала простую, но уютную мебель. Деньги таяли, но впервые в жизни она тратила их на себя, и это было невероятное чувство.
Ее соседом по участку оказался мужчина лет шестидесяти, хмурый и неразговорчивый Степан. Он молча наблюдал за ее бурной деятельностью, а однажды, когда она пыталась в одиночку выкорчевать старый пень, подошел и, взяв у нее из рук топор, за полчаса решил проблему.
— Спасибо, — выдохнула Марина.
— Не за что, — буркнул он. – Женщине не по силам такая работа.
Так началось их знакомство. Степан помогал ей по-соседски: то с проводкой, то с прохудившейся трубой. Взамен Марина угощала его ужином. Она вдруг вспомнила, как любила готовить, когда ее старания ценили. Пекла пироги с яблоками из своего запущенного сада, варила ароматные супы. Степан ел молча, но всегда просил добавки.
Они мало говорили о прошлом. Их общение строилось на простых вещах: обсуждении погоды, сортов помидоров для рассады, поездках в строительный магазин. И в этой простоте Марина находила покой, которого ей так не хватало.
Однажды, разбирая старые коробки на чердаке, она наткнулась на свои студенческие альбомы с эскизами. Она ведь когда-то мечтала быть дизайнером, шить красивую одежду. Руки сами потянулись к карандашу. Вечерами, после работы в саду, она садилась на новой веранде с чашкой травяного чая и рисовала. Платья, блузки, сарафаны. Просто для себя.
Степан как-то заглянул к ней и увидел эти рисунки.
— Красиво, — сказал он, внимательно разглядывая эскиз легкого летнего платья. – У моей покойной жены швейная машинка осталась. Старенькая, но рабочая. Забери, если надо. Чего ей пылиться.
Марина забрала. И в ее жизни появилось новое увлечение. Она купила несколько отрезов ткани и сшила себе то самое платье с эскиза. Потом еще одно. Обновила шторы в доме, сшила красивые диванные подушки. Работа руками успокаивала и наполняла энергией.
***
Прошло полгода. Марина преобразилась. Похудевшая, загорелая, с блеском в глазах. Она привела в порядок не только дом, но и сад. Вместо бурьяна теперь были аккуратные грядки и пышные цветочные клумбы. Она начала продавать излишки урожая и цветы на местном рынке. Денег это приносило немного, но дело было не в них. Ей нравилось общаться с людьми, видеть, как они радуются ее красивым букетам.
Однажды на рынок приехала владелица небольшого магазина одежды из районного центра. Она долго рассматривала саму Марину, ее простое, но идеально сшитое льняное платье.
— Сами шьете? – спросила женщина.
— Да, для себя, — смутилась Марина.
— А на заказ смогли бы? У вас потрясающее чувство стиля. Я бы с удовольствием взяла несколько ваших вещей на реализацию.
Это предложение было как гром среди ясного неба. Марина сначала растерялась, но Степан, который был рядом, уверенно сказал: «Конечно, сможет».
И она смогла. Ее небольшая коллекция простых, но элегантных платьев из натуральных тканей разлетелась в магазине за неделю. Появились первые заказы. Марина купила новую швейную машинку и оборудовала в одной из комнат маленькую мастерскую. У нее появилось свое дело. Своя новая, настоящая жизнь.
***
Именно в этот момент, когда она почувствовала себя счастливой и самодостаточной, на пороге ее обновленного дома появился Игорь. Один, без Светы. Похудевший, с потухшим взглядом.
— Мам…
Он рассказал, что совместная жизнь не заладилась. Деньги быстро кончились, Света требовала красивой жизни, а он не мог ее обеспечить. В итоге она нашла себе другого, «перспективного», и выставила Игоря за дверь.
— Мам, можно я у тебя поживу? – он смотрел на нее с надеждой, как в детстве. – Я все понял. Я был неправ.
Марина смотрела на сына, и сердце сжималось от жалости. Но это была уже не та слепая, всепрощающая любовь. Это была жалость к взрослому человеку, который не смог взять на себя ответственность.
Она пустила его в дом. Накормила ужином. А потом села напротив.
— Пожить у меня, Игорь, нельзя. Это мой дом. Я слишком долго к нему шла. Но я помогу тебе. Я сниму для тебя комнату на три месяца и дам денег на еду. А дальше – сам. Ищи работу, вставай на ноги. Ты мужчина.
Он надеялся на другое. Но спорить не стал.
Когда он уехал, к Марине подошел Степан. Он все это время был на своем участке, делая вид, что занят делами.
— Правильно сделала, — тихо сказал он. – Птенцы должны вылетать из гнезда.
Стоя на крыльце своего дома, в лучах заходящего солнца, Марина смотрела на свои цветы, на свой ухоженный сад, и понимала – она дома. Она создала свою собственную реальность, где не было места обидам и разочарованиям. Где была любимая работа, тихая радость и спокойное, теплое чувство рядом с близким по духу человеком. Ее чаша терпения разбилась, чтобы на ее осколках выросла новая, счастливая жизнь. И в свои пятьдесят шесть она наконец-то почувствовала ту самую «вторую молодость».
—
Автор: Алекс Измайлов