– Кухлянку наденешь? – Катерина вопросительно посмотрела на восьмилетнюю дочку.
В руках у женщины была новая теплая шубка, расшитая бисером и бусинами. Лена задумалась на миг. Кухлянка теплая, мягкая. Но от нее плохо пахнет.
– Нет, мам, я и так, как капуста оделась, – хлопая себя по бокам руками в толстых рукавицах, ответила дочка.
Девочка была в длинном теплом пальто, под которым было несколько кофт и теплых штанов. На ногах три пары толстых шерстяных носков, на которые надеты новые валенки на пару размеров больше нужного.
– Тогда кухлянку я с собой возьму. – Строго сказала мама. – Если замерзнешь, накинем поверх пальто в дороге.
– Мам, а валенки мне великоваты, – пожаловалась Лена.
– Ничего страшного. – Ответила Катерина. – Ты же не будешь в них ходить! А сидеть на нартах – в самый раз. Сейчас усядешься, я тебе ноги в одеяло закутаю, и никуда твои валенки не денутся. А как доедем до Анадыря, там все переоденемся. Наденешь сапожки, а валенки и кухлянку у тети Вали оставим. На обратном пути заберем.
Лена с матерью вышли из дома, закрыли дверь на замок. Отец со старшей сестрой уже почти устроились на своих нартах. Каюр помог сесть Лене с матерью, и караван из трех собачьих упряжек тронулся в путь.
Семья Макаровых собралась в свой последний отпуск на материк. В следующем году планировали навсегда перебраться в теплый Краснодар, поближе к родне. Пока же у главы семейства не закончился контракт с работодателем.
Отпуск запланировали давно, купили билеты. Изначально планировали на вертолете добраться до города, где был расположен аэропорт вылета на большую землю. Но из-за плохой погоды вертолеты не летали. А все три снегохода, приписанных к поселковому сельсовету, нуждались в ремонте. Отправляться на них по замерзшему заснеженному проливу было куда рискованнее, чем на надежных собаках.
Глава семейства – сорокалетний Олег Петрович, решил доехать до города на собачьих упряжках. За время жизни на Крайнем Севере он хорошо освоил и полюбил этот вид транспорта. Сам в одиночку часто рассекал по тундре или заснеженному зимнему проливу на собаках, когда снегоходы выходили из строя.
Он уже больше пятнадцати лет жил в этих краях. Хорошо знал каюров, которых нанял, чтобы перевезти семью, ни о чем не беспокоился. Ехать на собаках предстояло почти двое суток.
***
Через полчаса после того, как сани двинулись в путь, поселок скрылся из виду. Впереди, сзади, со всех сторон их окружало только белое пространство: ни сопок, ни построек, ничего, кроме небольших снежных торосов и бескрайней заснеженной пустыни.
Труднее всех в дороге приходилось восьмилетней Лене. Любопытной непоседе совсем нечем было тут заняться. Сначала она долго расспрашивала маму про тетю Валю, которая должна была встретить их в Анадыре, потом про полет в самолете на большую землю. Потом про купание в теплом море.
Через час расспросов мать не выдержала:
– Лена, неужели ты спать не хочешь? Смотри, все уже задремали, одна ты трещишь, не переставая. Дай подремать немного.
Катерина прикрыла глаза. Нескончаемое белое пространство не давало ясно и четко думать: мысли расплывались в голове, таяли, каждая последующая была легче предыдущей. Глаза уже не фиксировали мелькающие пейзажи вокруг – слишком однообразными они были, и тоже навевали спокойствие и сон.
Теперь, когда дочка замолчала, было отчетливо слышно только поскрипывание настового снега под полозьями нарт и громкое дыхание собак. Эти звуки тоже навевали спокойствие.
Лена залезла в сумку и достала книжку. Немного почитала, но нарты довольно сильно качались и подскакивали на неровной дороге, поэтому вскоре она убрала книгу и стала вглядываться в заснеженное пространство: надеялась увидеть белого медведя или нерпу. Пару нерп, вылезших на поверхность льда, они уже видели сегодня, правда, издалека. Девочке очень хотелось увидеть их поближе.
Через несколько часов каюры объявили остановку: нужно было дать отдых собакам и покормить их. Люди тоже собирались перекусить. Семья уселась за свой импровизированный стол, три каюра – за свой.
Лена очень расстроилась, когда увидела, чем кормили собак: каюры каждой из них дали по одной замороженной рыбине. А мама разогрела на костре котлеты с подливкой и достала большой термос с горячим чаем.
– Мам, а почему собакам не дали теплой еды? – Спросила девочка. – На улице же холодно!
– Дочь, ты что? – Удивился отец. – За собак переживаешь? Да они сейчас ничего на свете не хотят больше, чем получить рыбу! Ты знаешь, какой вкусной рыбой их кормят? Это для них счастье! А на счет холода не беспокойся. Ты посмотри, какие у них шкуры! Их никакой мороз не берет. Для них семнадцать градусов мороза – это пустяки! Ты сама давно варежки сняла?
– Давно, – ответила девочка. – Мне очень жарко.
– Ничего! Пар костей не ломит! – Строго сказала мама. – Ночью знаешь, как холодно будет!?
Девочка успокоилась, увидев, с какой легкостью и аппетитом собаки расправляются с замороженными рыбинами, и каким довольными становятся их морды после еды.
Через час дорога продолжилась. Теперь, после обеда, все притихли еще быстрее, чем тогда, когда отъезжали от дома.
Все дремали. Воздух сгущался, короткий северный день клонился к закату. Егоза Лена давно скинула рукавицы. Рукам совсем не было холодно: она родилась на Крайнем Севере и с младенчества привыкла к морозу. Убрала одеяло, которым мать закутывала ноги. Попробовала опустить одну ногу вниз, чтобы оставить след на дороге валенком. Не получилось, только валенок стал еще слабее держаться на ноге. Легла на самый край нарт, продолжая старательно всматриваться в стремительно опускающуюся на землю молочно-серую пелену.
Лена почувствовала, как на нее наваливается ранее неведомое, легкое, приятное, непреодолимое ощущение. Сладкая дрема окутывала девочку. Но она не хотела ей поддаваться, все ждала белых медведей или нерп.
Она стала неуклюже поворачиваться на живот, чтобы лежа удобнее было смотреть вокруг, и увидела, что валенок медленно сползает с ноги. Хотела привстать, чтобы натянуть его, но в тот же миг валенок свалился на снег.
Потянулась за ним и оказалась на снегу, в нескольких метрах от валенка. Глянула на него, обернулась на удаляющиеся сани и решила, что она не будет никого звать, ей и здесь хорошо. Ноге без валенка совсем не было холодно. Девочка легла на снег и сквозь смыкающиеся веки бездумно смотрела в молочное небо, которое понемногу темнело.
На смену удаляющимся звукам нарт пришли совсем другие, удивительные, которых раньше Лене слышать не приходилось. Дрема вдруг оставила девочку, она стала прислушиваться. Чем больше слушала, тем стремительнее дрема покидала ее.
Она встала, подняла валенок, натянула на ногу и продолжила слушать. То, что она слышала, было так необычно и интересно. В абсолютной, звенящей тишине она слышала необыкновенный голос, который говорил с ней и которому она отвечала. Она забыла обо всем на свете, только слышала чудный голос и говорила с ним.
И вдруг послышались другие звуки: скрип полозьев и громкий крик каюра, погоняющего собак:
– Поть-поть-поть! – Кричал старый чукча.
Лена недовольно обернулась на голос. Чудный голос, только что разговаривавший с ней, пропал. Нарты с испуганным отцом остановились около нее.
– Ты как тут оказалась!? – Сердито спросил он.
– Пап. Я тут упала на снег. Знаешь, кем я была? Бабочкой! – Звонко рассмеялась Лена. – Пап, а кто со мной разговаривал? Я же была тут совсем одна!
– Тебе приснился сон! Ты спала! – Отмахнулся от девочки отец, усаживая ее в нарты.
А старый чукча-каюр усмехнулся:
– Это не сон! Это был Наргынен! Дух, который приходит к тем, кто его зовет или к тем, кто его не боится. Твоя дочка смелая, вот он и поговорил с ней!
Олег насмешливо посмотрел на старого чукчу. А тот продолжал:
– Наргынен всегда приходит два раза. Один раз – чтобы сделать или сказать что-то человеку. А второй раз – чтобы люди поверили, что это было не сон, как ты говоришь. А некоторые еще говорят: «померещилось»! Нет – это не сон и не померещилось! Это был великий могучий Дух! Наргынен придет еще ночью, будет северное сияние.
– В это время года не бывает северного сияния! – Со знанием дела сказал Олег Петрович.
– Не бывает! – Согласился старик. – Но сегодня будет. Наргынен специально его сотворит, чтобы дочка твоя знала, что все, что поведал ей Дух, чистая правда! Так и будет, как он сказал!
***
На ночь остановились у небольшого затора. Развели маленький костер – нужно было экономить дрова.
Поужинали, покормили собак и кое-кто, не сговариваясь, стал ждать северного сияния. Даже отец и мать Лены, которые совсем не поверили ни одному ее слову, не торопились отправляться спать.
К ним присоединился и самый молодой каюр. Двое каюров постарше ни на секунду не сомневались, что северное сияние будет, что Наргынен придет еще раз. Поэтому они сладко посапывали на оленьих шкурах – им подтверждение не требовалось.
Ближе к полуночи небо задрожало. Ярко-зеленые всполохи сменялись желтоватыми и бледно-фиолетовыми. Сияние разрасталось и становилось все ярче.
– Ерунда! – Твердо заявила Катерина, для которой северное сияние было привычной вещью. – Просто совпадение! Дух тут совсем не при чем! Давайте спать.
– Согласен. – Спокойно ответил ее муж, заползая в палатку.
И только молодой чукча благоговейно смотрел на небо и на маленькую Лену: не каждому человеку удается удостоиться встречи с Наргыненом и услышать его.
– Никогда никому не рассказывай, что говорил тебе великий Дух! – Предостерег молодой чукча девочку.
– Это почему? – Спросила Катерина.
– Дух говорил только с ней и только для нее одной. У вас говорят: «не мечите бисер перед свиньями». Тут такая же история!
Катерина недовольно посмотрела на молодого парня и велела дочке залезать в палатку.
Весь следующий день караван опять ехал по заснеженной пустыне. Все дремали. Кроме собак и Лены, которая улыбаясь сидела в санях, раздумывая над тем, что сказал ей Наргынен.
Дух многое ей поведал, но попросил запомнить, что она всегда может получить ответ на любой свой вопрос, если будет внимательно слушать, что говорят Духи. Они говорят со всеми, но не все хотят их слышать.
—
Автор: Анна Горская