После развода Галина отчаянно искала, куда сбежать от душащих воспоминаний, поселившихся в каждом уголке ее пустой городской квартиры. Каждый предмет, от его забытой чашки на кухне до вмятины на диване, кричал об ушедшей жизни, и тишина в ответ звенела в ушах. Случайно, листая объявления в интернете поздно ночью, она наткнулась на странное предложение: «Сдается на лето домик в СНТ «Красный Химик». Дешево. Условие: присмотр за котом хозяйки». Галина позвонила, не особо надеясь на успех. Трубку взял молодой, деловитый женский голос.
Девушка, представившаяся Алёной, быстро, почти скороговоркой, ввела ее в курс дела: домик достался ей от прабабки, но он ей совершенно не нужен, и она планирует его продавать. Вот только по завещанию она не может этого сделать, пока жив прабабкин кот Василий. «Понимаете, это просто юридическая формальность, — тараторила она, — Он старый, ему много не надо. Поживите там лето, присмотрите за этим… обременением, а я вам скидку сделаю. Мне главное, чтобы он был накормлен и жив, пока я с документами разберусь». Для Галины, уставшей от людей и их сложных отношений, присматривать за котом казалось идеальным вариантом.
На «Красный Химик» она поехала в следующую же субботу. Автобус, пропахший бензином и влажной землей от рассады, которую везли дачники, долго трясся по ухабам. Галина смотрела в окно на мелькающие поля и думала, что, может быть, именно там, вдали от города, она сможет снова научиться дышать. Участок она нашла быстро. За покосившимся забором, в густых зарослях крапивы и лопухов, виднелся почерневший от времени домик, больше похожий на избушку Бабы-Яги. Галина вздохнула. Кажется, тишины и уединения здесь будет даже больше, чем она рассчитывала.
Дверь поддалась с протяжным, жалобным скрипом. Внутри пахло пылью, сушеными травами — чабрецом и мятой — и еще чем-то неуловимо-кошачьим, терпким и живым. И в центре комнаты, на вытертом бархатном кресле с продавленными подлокотниками, как падишах на троне, возлежал он. «Обременение». Кот.
Огромный, черный, с лоснящейся шерстью, наглой, широкой мордой и глазами цвета спелого крыжовника. Он окинул Галину долгим, оценивающим взглядом, от усов до стоптанных туфель, лениво зевнул, демонстрируя внушительные клыки, и произнес глубоким, бархатным баритоном, от которого у Галины по спине пробежал холодок:
– Наконец-то. А я уж думал, помру тут с голоду.
Галина села на пол. Прямо в вековую пыль. Потому что ноги отказались ее держать. Кот, между тем, грациозно, не по своим размерам, спрыгнул с кресла, подошел, обнюхал ее хозяйственную сумку и требовательно добавил:
– Колбаса есть? Докторскую люблю. Без жира.
***
Первые дни Галина думала, что сходит с ума. От стресса после развода, от одиночества, от спонтанного переезда. Говорящий кот в эту картину вписывался идеально. Она даже позвонила подруге Ленке, но на середине фразы «Лен, а у меня кот разговаривает» осеклась и сказала, что просто хотела узнать рецепт ее фирменной шарлотки. Ленка бы точно посоветовала хорошего психиатра.
Василий, между тем, вел себя как полноправный хозяин. Он выдавал ценные указания («Тут протри получше, пылища, как в египетской гробнице»), критиковал ее кулинарные таланты («Опять овсянка? Я тебе что, английский лорд?») и комментировал ее внешний вид («В этом халате ты похожа на испуганного пингвина»). Галина сначала молча сносила его тиранию, а потом… втянулась. Впервые за долгие месяцы ей было не одиноко. Ругаться с наглым котом было даже весело.
Она потихоньку приводила дом в порядок. Выдрала крапиву, открыв за ней кусты одичавших пионов. Отмыла окна, и дом наполнился солнечным светом. Обнаружила, что в доме есть печка-голландка с расписными изразцами, старинный буфет с фарфоровыми чашками в сеточку и целая библиотека книг в потрескавшихся переплетах. Жизнь, казалось, налаживалась.
Ровно до того момента, как нарисовался сосед. Он появился из-за забора, когда Галина пыталась выкорчевать старый пень. Высокий, суровый мужчина лет шестидесяти с военной выправкой и колючими серыми глазами.
– Вы новая жилица? – без предисловий спросил он. Голос у него был такой, будто он не спрашивал, а отдавал приказ.
– Я, – Галина выпрямилась, утирая пот со лба.
– Порядок наведите, – отрезал сосед. – У вас тут бурьян до моего участка дополз. И крыша скоро рухнет. Мне на голову.
Он развернулся и ушел, оставив Галину с открытым ртом.
– Вот хам, – сказала она вслух.
– Игорь Николаевич, – донесся с крыльца голос Василия. – Полковник в отставке. Человек хороший, но контуженный на всю голову. В хорошем смысле. Ты с ним поласковее.
На следующий день пошел дождь. И крыша, как и предсказывал полковник, протекла. Прямо над кроватью. Галина подставила таз и загрустила. Денег на ремонт у нее не было. Бывший муж, Анатолий, оставил ее с пустым счетом и кредитом на машину, на которой укатила его Венера.
– Слезы горю не помогут, – философски заметил Василий, наблюдая за капелью. – Иди к контуженному. У него руки золотые.
Переступить через свою гордость было сложно, но спать под зонтом хотелось еще меньше. Галина напекла оладий и, прихватив баночку сметаны, пошла сдаваться.
Игорь Николаевич открыл дверь, смерил ее и оладьи подозрительным взглядом.
– Что у вас?
– У меня крыша, – жалобно сказала Галина. – Течет.
Он молча взял у нее тарелку, прошел в дом. Галина осталась стоять на пороге. Через минуту он вернулся, одетый в рабочий комбинезон.
– Показывайте.
Он провозился на крыше до самого вечера. Латал, стучал, ругался на «старую рухлядь». Галина поила его чаем с оладьями. Они почти не разговаривали. Но когда он уходил, уже в сумерках, он вдруг сказал:
– Вы на меня не обижайтесь. Я не со зла. Привык командовать.
– А вы на меня, – улыбнулась Галина. – Я не знала, что у бурьяна есть чувство такта и он не должен ползти к соседям.
Он хмыкнул. Кажется, лед тронулся.
Жизнь в «Красном Химике» текла своим чередом. Галина подружилась с Игорем Николаевичем. Оказалось, что он прекрасный собеседник, был начитан и умел чинить абсолютно все. Он овдовел пять лет назад и с тех пор жил один. Они часто пили чай на веранде, разговаривали о книгах, о прошлом, о детях. Галина рассказывала про свою дочь, которая жила в другом городе, он – про сына-моряка.
Василий одобрял их дружбу. «Правильной дорогой идете, товарищи», – говорил он, устроившись у них в ногах.
***
Идиллия пошатнулась в один прекрасный день с появлением Анатолия. Он ее все-таки разыскал и прикатил на блестящем джипе, загорелый, помолодевший.
– Галочка, здравствуй! – просиял он, но тут же брезгливо оглядел скромную обстановку. – Нашел тебя, отшельницу. Я по делу. Нам нужно решить вопрос с нашей городской квартирой. Я покупателя нашел, очень выгодный вариант, нельзя упускать.
Галина опешила.
– Какого еще покупателя?
– Обыкновенного, – Анатолий покровительственно похлопал ее по плечу. – Пора делить имущество и жить дальше. Я вижу, ты тут устроилась. Конечно, сарай, но, видимо, тебя все устраивает. В общем, я предлагаю тебе отступные. Сумма скромная, но ты – одна и тебе сейчас каждая копейка нужна, я так понимаю. Подпишешь отказ от своей доли, и дело с концом.
В этот момент из-под кресла вышел Василий. Он подошел к начищенным до блеска ботинкам Анатолия, внимательно их обнюхал и поднял на него глаза.
– А ну, брысь отсюда, делец, – отчетливо сказал кот. – Пока я тебе штанину не пометил. Твоя Венера не отстирает.
Анатолий побледнел, потом побагровел. Он посмотрел на кота, на Галину, покрутил пальцем у виска и выскочил из дома, как ошпаренный.
Вечером, когда Галина пересказывала эту историю Игорю Николаевичу, тот долго смеялся.
– Вот это кот! Я бы с таким в разведку пошел.
А потом он вдруг стал серьезным, взял ее за руку.
– Галя… Не бойся его. Мы что-нибудь придумаем. Ты не одна.
Галина посмотрела на него, на его добрые, уставшие глаза, и поняла, что это правда. Она больше не была одна.
Как-то раз, убираясь на чердаке, они нашли старую шкатулку. Василий, который увязался за ними, настойчиво ткнул в нее лапой. Внутри, в железной коробке из-под печенья, лежали пожелтевшие письма, перевязанные лентой, и несколько фотографий. Письма были адресованы отцу Игоря Николаевича, но так и не были отправлены. Из них Галина и Игорь узнали историю долгой и несчастной любви хозяйки дома Аглаи. Под пачкой писем лежал отдельный листок, сложенный вчетверо. Это было похоже на завещание, обращенное в будущее. «Тому, кто найдет это, – было написано выцветшими чернилами. – Берегите это место. Оно волшебное. Оно сводит тех, кто должен быть вместе. А Ваську слушайтесь, он плохого не посоветует. Он не просто кот, он – хранитель этого дома».
Теперь на веранде они сидели втроем. Галина, Игорь Николаевич и Василий, который дремал на перилах. Солнце садилось, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Пахло цветами и яблочным пирогом.
– Хорошо-то как, – сказала Галина, прислонившись к плечу Игоря.
– Счастье, – согласился он.
Кот открыл один глаз цвета крыжовника.
– Колбасы бы, – пробормотал он. – Для полного счастья. Докторской.
—
Автор: Арина Иванова