«Ты стала чужой, Ира.» — произнесла мать, оставив Иру на пороге их противоречивых жизней

Она впервые в жизни стала не вещью, а человеком.

Мама всё-таки приехала. Без предупреждения. На день раньше.

С чемоданом на колёсиках и выражением лица, как будто она возвращается домой, а не в чужую квартиру, в которой её не ждали.

Ира открыла дверь и замерла. На пороге стояла женщина в потёртом пальто, с багровыми щеками, с раздражением и обидой в глазах. — Ну и встреча, — язвительно сказала мать. — Даже чая не предложишь?

Ира стиснула зубы. — Ты не говорила, что приедешь сегодня.

— А ты не говорила, что превратишься в такую… эгоистку. Раньше ты другой была. — Раньше я была удобной. А теперь — взрослая. Заходи, раз приехала.

Невыносимая усталость и неудавшийся побег погружают семью в хаос Читайте также: Невыносимая усталость и неудавшийся побег погружают семью в хаос

Они прошли на кухню. Мама села, осмотрелась — взгляд у неё был цепкий, как у налогового инспектора: — Холодильник пустой. Ты вообще питаешься? — Работаю, живу. Не жду, что кто-то будет за мной следить.

— Всё одна, всё одна. Вот Настя — умница. Парня нашла. На руках её носит, между прочим. А ты всё… сама. Небось и квартиру снимаешь?

— Нет. Эта — моя.

— А, вспомнила. Тебе ж тётка что-то там завещала. Или нет? Или это та история… когда ты с мужем в ипотеку брали?

Ира молчала.

«Ничего, я скоро от неё свалю» — эмоционально заявил Алексей Читайте также: «Ничего, я скоро от неё свалю» — эмоционально заявил Алексей

— На кого хоть оформили? На тебя?

Ира взглянула ей в глаза.

— На жену. Тогда — на меня.

Мать поперхнулась чаем.

— Что?! И ты не додумалась оформить на мать? Ты же знала, что я одна. Тебе бы трудно было вписать моё имя?

Свекровь удивила: «В моей квартире сына поселю, а сама к вам переду» Читайте также: Свекровь удивила: «В моей квартире сына поселю, а сама к вам переду»

— Мама… это был мой муж. Моя ипотека. Моя жизнь.

— Ой, началось. Только ты и ты. А я? Я тебя растила. А теперь осталась ни с чем. У Насти комната в общежитии, у тебя — целая квартира. Тебе жалко матери угол?

Ира встала. Молча, как-то совсем тихо. Отошла к окну. На улице шел мелкий дождь. Стекло запотело от дыхания. Она вдруг вспомнила, как в восемь лет писала письмо Деду Морозу: «Пусть мама будет доброй. Пусть она меня любит как Настю».

Не сбылось.

— Мам, я не обязана делиться своей жизнью. Только потому, что ты одна. Это не вина — быть одинокой. Это твой выбор.

«Как вы можете так меня не любить?» — всхлипывающе спросила Елизавета, обессилев от постоянного сравнения с братом. Читайте также: «Как вы можете так меня не любить?» — всхлипывающе спросила Елизавета, обессилев от постоянного сравнения с братом.

— Ах, вот как? Я, значит, виновата, что тебя рожала в бедности? Что отца твоего выгнала, когда он начал пить? Что Настю любила больше — да потому что ты старшая, всегда справлялась!

— Да, я справлялась. Потому что у меня не было выхода. Ты не слышала меня никогда. Только Настю. Только её капризы. Её оценки. Её мальчиков.

— Перестань! Это всё в прошлом.

— А я — в настоящем. И мне больно. Потому что ты даже сейчас не пришла ко мне — ты просто пришла, чтобы взять. Как всегда.

Мать встала. Подошла к ней вплотную. Смотрела долго, с тем самым взглядом, который с детства заставлял Иру оправдываться, подбирать слова, умолять, соглашаться.

«Соблазнила Павла… Стоило мне только захотеть, бросил бы он тебя…» Читайте также: «Соблазнила Павла… Стоило мне только захотеть, бросил бы он тебя…»

Но теперь — не сработало.

— Ты стала чужой, Ира.

— Нет, мама. Я просто впервые — не стала твоей вещью.

Мать пошатнулась, как будто получила пощёчину. Слов не было. Только тяжёлое дыхание. И вдруг — шаг к двери. — Ну и живи. Сама. Раз такая умная.

— Я и живу, — тихо ответила Ира. И закрыла за ней дверь.

«Не работаешь и ешь чужой хлеб!» — свекровь не готова мириться с положением дел Читайте также: «Не работаешь и ешь чужой хлеб!» — свекровь не готова мириться с положением дел

Этой ночью ей снился странный сон. Будто она стоит в поезде. А рядом — Настя. Такая, как была в детстве. В школьной форме, с длинными косами. И мама — с тем же лицом, с той же жалостью. И кто-то говорит: «Выбирай. Только одну можно спасти».

А Ира смотрит на себя в окно вагона. И впервые — выбирает себя.

▶️ В 3 части: Мама возвращается. Но уже не просить. Настя заболела. Семья вновь пытается втянуть Иру в старый сценарий. Сработает ли теперь?

Источник

Новое видео