«Я оставляю квартиру моей племяннице, Лене» — спокойно произнесла Валентина Петровна, осознав, что её дети стали чужими в её жизни

Сердце, наполненное воспоминаниями, выбрало неожиданный путь.

Когда-то в этом доме собиралась вся семья. Кухня, пахнущая яблочным пирогом, скрип стула у окна, разговоры ни о чём… Дети, внуки, праздники. А теперь — тишина. Не гнетущая, но и не уютная. Просто тишина.

Валентина Петровна села на краешек дивана и оглядела гостиную. Старенький сервант, стопка альбомов, треснувшая фоторамка с пожелтевшим снимком. Сколько лет она это всё берегла… не потому, что вещи — память, а потому, что верила: вот ещё немного — и всё опять будет как прежде. Но годы шли, а отношения в семье почему-то становились всё холоднее. Реже звонки, короче разговоры, и всё больше упрёков между строк.

В тот день за столом собрались все. Приехали с ночёвкой, с детьми. Привезли продукты, помогли приготовить. С виду — семейная идиллия. Но Валентина Петровна чувствовала: это всё немного не по-настоящему. Суета, мелькание разговоров, и… какие-то недосказанности.

Будущая свекровь возмутилась: «Почему на моем балансе до сих пор пусто?» Читайте также: Будущая свекровь возмутилась: «Почему на моем балансе до сих пор пусто?»

— Мам, слушай, а что ты решила по поводу квартиры? — спросил Артём, её сын, отодвигая чашку с чаем. — Да, ты же говорила, что хочешь оформить всё пока при памяти, — поддержала его невестка, вроде как между делом.

Валентина Петровна не сразу ответила. Повернулась к окну, посмотрела, как ветер треплет ветки сирени. И вдруг внутри всё щёлкнуло. Не из злости, нет. Просто пришло осознание.

История, которую обсуждал почти весь Союз Читайте также: История, которую обсуждал почти весь Союз

— Я поговорила с нотариусом, — произнесла она спокойно. — Решила составить завещание. — Ну и правильно, — быстро сказала невестка. — А то потом ещё начнут делить…

— И что ты решила? — снова Артём, чуть напряжённее.

«Ты что кабенишься!» — вопиющий случай в поезде Читайте также: «Ты что кабенишься!» — вопиющий случай в поезде

Она посмотрела на них. Двоих взрослых людей, у которых давно своя жизнь. Жизнь, в которую она не вписывается. Не потому, что плохая или не нужна — просто другая.

— Я оставляю квартиру моей племяннице, Лене, — сказала она негромко. — Она ухаживала за мной, когда я сломала руку. Приезжала каждый день, покупала продукты, мыла полы, возила по врачам… Я ей благодарна. Очень. И это моё решение.

В комнате повисла пауза. Невестка нахмурилась. Артём выдохнул, будто не поверил.

«Ты меня, Ленусь, давай не запугивай» — сладким голосом пропела Леся, не подозревая о грядущих последствиях её вторжения в жизнь сына сестры Читайте также: «Ты меня, Ленусь, давай не запугивай» — сладким голосом пропела Леся, не подозревая о грядущих последствиях её вторжения в жизнь сына сестры

— Ну… мама, ты серьёзно? Мы же твои дети, не Лена. — А ты знаешь, как часто ты мне звонил, Артём, за последний год? — тихо, почти с улыбкой спросила Валентина Петровна. — Один раз. На день рождения. А до этого — ещё через два месяца. Ты меня любишь, я не сомневаюсь. Но сейчас я просто поступаю так, как подсказывает мне сердце.

— Ну не обижайся, у нас просто забот полно. Работа, дети, ипотека… — начала невестка.

Алину осенило: «Мама, только не говори мне, что у тебя кто-то появился!» Читайте также: Алину осенило: «Мама, только не говори мне, что у тебя кто-то появился!»

— Я и не обижаюсь, — снова улыбнулась Валентина Петровна. — Просто каждый выбирает, во что вкладывает своё внимание. Я — в Лену. А вы — в свою семью. Всё честно.

Она не повышала голос. Ни капли упрёка. Только тёплая, твёрдая спокойная решимость.

Потом вечер как-то быстро свернулся. Внуки стали капризничать, невестка вспомнила, что рано вставать. Попрощались немного натянуто. Никто не хлопал дверьми, не кричал. Просто уехали.

«Собирайте чемоданы и уезжайте из моего дома!» — с отчаянием закричала сестра, когда терпение иссякло от постоянных придирок и беспечности её семьи Читайте также: «Собирайте чемоданы и уезжайте из моего дома!» — с отчаянием закричала сестра, когда терпение иссякло от постоянных придирок и беспечности её семьи

А Валентина Петровна включила ночник, достала с полки альбом и стала рассматривать старые фотографии. Не потому, что грустно. А потому, что это тоже часть её — та, в которой было тепло, любовь и вера в близость.

И больше она ничего не объясняла. Потому что сердце её было на редкость спокойно.

Источник

Новое видео