— Вы уверены, что хотите купить именно эту квартиру? — риелтор нервно поправила очки. — В нашей базе есть варианты и получше. Тот же метраж, но в новостройке.
— Я же объяснял: дочери нужно жильё рядом с институтом, — Артём Ковалев раздражённо осмотрел просторную комнату сталинки. — К тому же, цена ниже рыночной процентов на сорок.
— Но вы понимаете… история этой квартиры… — женщина замялась.
— Какая ещё история? — Артём резко обернулся. Профессиональная привычка бывшего следователя: в случайных фразах часто скрывается важное.
— Предыдущие жильцы… они как-то странно съехали. Даже вещи не все забрали.
Артём хмыкнул. За пятнадцать лет службы в уголовном розыске он навидался всякого. Квартирные аферы, пропавшие люди, нераскрытые преступления — обычное дело для Москвы девяностых. Сейчас, в 2018-м, он сам занимается недвижимостью. Жизнь, как говорится, повернулась.
— Показывайте документы, — сухо произнёс он. — И договор купли-продажи.
Через два часа все формальности были улажены. Артём получил ключи от квартиры в сталинском доме на окраине Москвы. Пятый этаж, старый лифт, высокие потолки, толстые стены. Идеальное место для студентки — его девятнадцатилетней Кати.
Вечером того же дня в их загородном доме разгорелся спор.
— Ты с ума сошёл? — Лилия, его жена, психотерапевт с двадцатилетним стажем, отодвинула тарелку. — Купил квартиру, даже не посоветовавшись?
— А что такого? Деньги мои, заработанные честно.
— Дело не в деньгах. Ты же знаешь, как важно всё проверять. Особенно в таких старых домах.
Артём поморщился. Лилия всегда была излишне осторожной. Может, профессия такая — везде видеть подвохи и скрытые мотивы.
— Мам, пап, не ссорьтесь, — Катя подняла глаза от телефона. — Я вообще не хочу жить одна. Можно, я останусь дома?
— Нет, — отрезал Артём. — Два часа на дорогу в один конец — это слишком. Квартира куплена, решение принято.
Лилия поджала губы и молча вышла из-за стола.
Ночью Артёму не спалось. Он вышел на террасу, закурил — привычка, от которой никак не мог избавиться. В темноте сада мелькнули фары проезжающей машины, и на секунду ему показалось, что в окне второго этажа мелькнул силуэт. Но там никого не могло быть — Катя давно спала, а Лилия сейчас в спальне.
Утром следующего дня Артём решил подготовить квартиру к переезду дочери.
Поднявшись на пятый этаж — лифт, как назло, не работал — он встретил соседку. Пожилая женщина в элегантном платье и с идеальной укладкой стояла у своей двери.
— Здравствуйте, я ваш новый сосед, — представился Артём.
— Зоя Львовна, — царственно кивнула женщина. — Бывшая актриса театра. А вы, простите?..
— Артём Ковалев. Купил квартиру для дочери.
— А, студентка? — Зоя Львовна чуть прищурилась. — Как интересно. У нас тут тихий дом, интеллигентный. Был когда-то…
В её голосе промелькнула странная нотка. Артём насторожился — профессиональное чутьё не пропьёшь и не забудешь.
— А что случилось?
— Ничего особенного. Просто времена меняются, люди исчезают… — она повернула ключ в замке. — Кстати, о прошлых жильцах этой квартиры ничего не слышали?
— Нет, а должен был?
— Ну как же… Такая история была. Впрочем, неважно. Заходите на чай, если будет время. Люблю новые лица.
Дверь за Зоей Львовной закрылась. Артём постоял минуту, глядя на потёртый номер её квартиры — 73. Что-то в этой женщине было неуловимо тревожное. Как будто она знала больше, чем говорила.
В своей квартире Артём первым делом открыл окна. Пыль, застоявшийся воздух — типичная картина для жилья, простоявшего пустым несколько месяцев. Он начал осматривать комнаты, прикидывая фронт работ.
В большой комнате обои местами отходили от стен. Придётся переклеивать. Потолки высокие — три с половиной метра, не меньше. На стенах следы от картин, въевшаяся пыль по углам.
В маленькой комнате что-то звякнуло под ногами. Артём нагнулся и поднял старую брошь — дешёвая бижутерия девяностых. Странно, что не заметил её раньше. Хотя нет, она могла выпасть из щели в плинтусе — дом старый, полы местами гуляют.
К вечеру он закончил с уборкой в основных комнатах. Остались кухня и ванная, но это уже завтра. Уходя, столкнулся в подъезде с молодым человеком, который что-то фотографировал на телефон.
— Простите, вы здесь живёте? — спросил парень, опуская камеру.
— Теперь да. А вы?
— Я журналист, Кирилл Соколов. Пишу материал об истории района.
— И как, интересная история?
— Очень. Особенно девяностые годы. Знаете, сколько людей тогда пропало без вести? Только в этом доме…
Артём насторожился: — Что именно вас интересует?
— Ну, например, квартира, которую вы купили. Там жила семья Морозовых. Муж, жена, двое детей. В девяносто девятом году они просто исчезли. Все вещи на месте, документы, деньги — а людей нет.
— Откуда такая информация?
— Я… у меня личный интерес, — Кирилл замялся. — Мои родители жили в этом доме. Тоже пропали. Я тогда маленький был, меня бабушка забрала.
Артём внимательно посмотрел на собеседника. Лет тридцать, не больше. Значит, история двадцатилетней давности. Как раз то время, когда он работал в убойном отделе.
— Давайте встретимся завтра, — предложил Артём. — Обсудим подробнее.
— С удовольствием. Телефон запишете?
Они обменялись номерами. Кирилл ушёл, а Артём ещё постоял в подъезде, разглядывая стены. Что-то царапнуло взгляд — едва заметная надпись на стене возле лифта, процарапанная чем-то острым: «03.11.1999». Дата. Просто дата. Или нет?
Дома его ждал неприятный сюрприз.
— Я разговаривала с риелтором, — с порога заявила Лилия. — Ты знаешь, что в той квартире было убийство?
— Не было там убийства, — устало ответил Артём. — Люди пропали, это да. Но тел не нашли.
— Тем более! — Лилия всплеснула руками. — И ты хочешь поселить там нашу дочь?
— Мам, пап, я боюсь, — тихо сказала Катя.
— Никто никого не заставляет, — Артём чувствовал, как внутри закипает раздражение. — Но квартира куплена, деньги уплачены. Сначала сделаем ремонт, потом решим.
Ночью ему приснился странный сон. Он стоял в той квартире, в большой комнате. Обои медленно отслаивались от стен, открывая какие-то надписи. Он пытался их прочитать, но буквы расплывались. А потом стена начала кровоточить.
Проснулся в холодном поту. Три часа ночи. За окном шумел дождь. В такие минуты особенно хотелось курить, но Лилия просила не дымить в доме. Пришлось спуститься на первый этаж.
Стоя на крыльце, Артём размышлял. Что-то не давало покоя. Какая-то деталь, мелочь… Девяносто девятый год. Он тогда работал над серией исчезновений. Пять семей пропали при загадочных обстоятельствах. Дело так и не раскрыли — не хватило улик. А теперь выясняется, что все эти семьи жили в одном доме.
Утром он поехал в квартиру. Надо было встретиться с Кириллом, но сначала хотелось осмотреть всё ещё раз. Уже другим взглядом — не покупателя, а следователя.
В подъезде было тихо. Поднимаясь по лестнице — лифт всё ещё не работал — Артём услышал музыку. Из квартиры Зои Львовны доносились звуки старого спектакля. Женский голос декламировал что-то про «тени прошлого» и «стены, которые помнят».
На площадке пятого этажа он остановился. Надпись с датой за ночь кто-то замазал краской. Свежей краской — она ещё не успела высохнуть.
В квартире всё было так, как он оставил вчера. Почти всё. На подоконнике в большой комнате лежала детская игрушка — потрёпанная лошадка без гривы. Вчера её здесь точно не было.
— Занятная вещица, правда? — раздался голос за спиной.
Артём резко обернулся. В дверях стояла Зоя Львовна.
— Вы как здесь?..
— Дверь была открыта, — она улыбнулась. — Я слышала, вы интересуетесь историей дома?
— Не то чтобы интересуюсь…
— Напрасно. Очень интересная история. Особенно если копнуть поглубже. Буквально, — она многозначительно посмотрела на пол.
— Что вы имеете в виду?
— Приходите вечером на чай. Расскажу кое-что любопытное. И молодого человека своего приводите, журналиста.
— Откуда вы?..
— В нашем доме всё друг о друге знают. Или почти всё, — Зоя Львовна развернулась и вышла.
Артём посмотрел на игрушку. Самая обычная лошадка, каких тысячи. Но что-то в ней было неправильное. Он перевернул игрушку и увидел бирку с датой: «1996».
Телефонный звонок заставил его вздрогнуть.
— Артём Николаевич? Это Кирилл. Я нашёл кое-что интересное. Можем встретиться?
— Да, приезжайте. Я в квартире.
Через полчаса они сидели на кухне. Кирилл достал папку с документами.
— Вот, смотрите. Список пропавших семей. Морозовы, Соколовы — мои родители, Петровы, Васильевы, Кузнецовы. Все исчезли в течение года. С ноября девяносто восьмого по ноябрь девяносто девятого.
— И что их объединяет?
— Все купили квартиры в этом доме незадолго до исчезновения. Все — по заниженной цене. И все — через одно агентство недвижимости.
— Какое?
— «Новый дом». Его уже нет, закрылось в двухтысячном. Но я нашёл учредителей. Угадайте, кто был одним из них?
— И кто же?
— Георгий Михайлович Степанов. Известный в определённых кругах человек. В девяностых занимался… разными делами.
Артём почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это имя он знал. Степанов проходил по нескольким делам, но доказать ничего не удалось. А потом он умер — сердечный приступ в две тысячи первом.
— Есть ещё кое-что, — Кирилл понизил голос. — Я нашёл старые планы дома. Под ним должен быть подвал, но в документах его нет. Как будто кто-то специально убрал эту информацию.
В дверь постучали. На пороге стояла Лилия.
— Я звонила, но ты не отвечал, — она осеклась, увидев Кирилла. — Ой, извините…
— Ничего страшного, — Артём представил жену и журналиста друг другу. — Мы тут обсуждаем историю дома.
Лилия побледнела: — Какую именно историю?
— Исчезновения девяностых годов, — ответил Кирилл. — Вы что-нибудь знаете об этом?
— Нет, — слишком быстро ответила она. — Абсолютно ничего.
Вечером они пришли к Зое Львовне.
Квартира актрисы напоминала музей: старинная мебель, картины, фотографии на стенах. На столике стоял древний проигрыватель с пластинками.
— Присаживайтесь, — хозяйка разлила чай. — Я давно ждала этого разговора.
— Вы что-то знаете о пропавших семьях? — спросил Кирилл.
— Знаю ли я? — Зоя Львовна усмехнулась. — Я знаю всё. Я здесь живу с семьдесят восьмого года. Видела, как заселялись и исчезали люди. Как менялись времена. Как прятали следы.
— Какие следы?
— В девяностые здесь крутились большие деньги. Квартиры продавали специально подобранным семьям. А потом… — она замолчала. — Впрочем, лучше я покажу.
Зоя Львовна встала и подошла к шкафу. Достала старую театральную программку.
— Вот, смотрите. Спектакль «Тени забытых предков», девяносто девятый год. Я играла главную роль. А теперь посмотрите на даты представлений.
Кирилл взял программку. Даты были обведены красным: 15.11.98, 22.03.99, 17.06.99, 03.11.99.
— Это даты исчезновений, — прошептал он. — Но как?..
— Театр был прикрытием, — ответила Зоя Львовна. — В дни спектаклей… происходили определённые события. А информацию шифровали в текстах ролей.
Лилия вдруг встала: — Мне нехорошо. Я, пожалуй, пойду.
— Сидеть! — голос Зои Львовны стал жёстким. — Ты ведь всё знаешь, девочка? Твой отец был одним из них.
Артём медленно повернулся к жене: — Что?..
— Прости, — прошептала Лилия. — Я не могла сказать. Отец… он заставлял меня молчать. Угрожал. А потом было уже поздно.
— Что именно ты знаешь?
— Всё, — она закрыла лицо руками. — Агентство подбирало семьи с детьми. Обещали квартиры по низкой цене. А потом… Их увозили. Якобы на новое место. Но на самом деле…
— Куда увозили?
— В подвал, — ответила Зоя Львовна. — Там была подпольная клиника. Органы очень дорого стоили в те годы.
Кирилл побелел: — Вы хотите сказать…
— Да. Ваши родители, молодой человек, как и другие… Они все там. В стенах подвала.
— Почему вы молчали столько лет? — спросил Артём.
— А кто бы поверил? — Зоя Львовна пожала плечами. — К тому же, у них везде были свои люди. В полиции, в прокуратуре…
— Но теперь-то почему решили рассказать?
— Потому что я умираю, — просто ответила она. — Рак. Месяц, может, два осталось. И я хочу, чтобы правда наконец-то вышла наружу.
Она подошла к серванту и достала конверт: — Здесь все доказательства. Фотографии, документы, записи разговоров. Я собирала их годами. Берегите это.
Через неделю Зою Львовну нашли мёртвой в её квартире. Официальная причина — остановка сердца. Но Артём знал: это не случайность.
Он сидел в пустой квартире, купленной для дочери, и смотрел на детскую лошадку без гривы. Теперь он знал: это была игрушка девочки Морозовых. Последняя вещь, оставшаяся от пропавшей семьи.
Лилия ушла от него, забрав Катю. Сказала, что не может жить с человеком, которому больше не доверяет. А может, просто испугалась правды о своём отце.
Кирилл опубликовал расследование. Оно наделало много шума, но быстро затихло. Слишком много влиятельных людей были замешаны в той истории.
Дом снесли в рамках программы реновации. При разборе фундамента нашли тринадцать тел. Но доказать что-либо было уже невозможно — слишком много времени прошло.
А детская лошадка без гривы осталась у Артёма. Он поставил её на полку — как напоминание о том, что иногда стены действительно хранят страшные тайны. И что правда имеет свойство всплывать на поверхность, сколько её ни прячь.
Говорят, в новом доме, построенном на месте старого, по ночам слышны странные звуки. Как будто кто-то ходит по пустым квартирам и тихо плачет. Но это, конечно, всего лишь городская легенда. Ведь правда?