— Я продам квартиру, ясно? — голос Анны дрожал, но глаза оставались сухими. — Другого выхода нет.
Мария Ивановна тяжело опустилась на табурет и покачала головой:
— Куда вы пойдете? Думаешь, операцию сделают, и все? А реабилитация? А лекарства? А жить где будете потом? На улице?
Утренний свет падал на кухонный стол, освещая разложенные на нем медицинские выписки, квитанции и газеты с обведенными красным объявлениями. Анна механически помешивала давно остывший кофе, глядя в одну точку. За стеной тихо посапывала Даша. Очередная бессонная ночь с температурой наконец закончилась коротким утренним забытьем.
— Мам, у нас две недели. Всего две недели, чтобы найти эти деньги, — Анна наконец подняла взгляд. — Если не сделаем операцию сейчас, потом может быть…
Она не закончила фразу. Мария Ивановна знала продолжение не хуже дочери.
— Давай хоть Сергея найдем. В конце концов, он отец. Пусть хоть сейчас ответственность проявит, — пожилая женщина поджала губы.
— Сергея? — Анна горько усмехнулась. — Которого нет уже шесть лет? Который исчез, как только узнал о беременности? Даже фамилию сменил, наверное. Ты же знаешь, я пыталась… Алиментная служба его не нашла.
Мария Ивановна тяжело вздохнула и взяла дочь за руку:
— Знаю. Но все-таки подумай про квартиру. Это крайность. Может, в банке кредит? Сейчас же дают эти… как их… потребительские.
Анна покачала головой:
— Я уже пробовала. С моей зарплатой документиста и без созаемщика мне одобрили только миллион. А нужно три. Три миллиона, мама.
Восемь утра. Пора было собираться на работу. Мать оставалась с внучкой, а Анне предстоял еще один день попыток найти выход. Она машинально оправила юбку, окинула взглядом свое отражение в зеркале прихожей. Даже в этот момент она не могла позволить себе выглядеть неухоженной — должность в приличной фирме, хоть и не самая высокооплачиваемая, была их единственным стабильным источником дохода.
В офисе Анна сразу заметила взгляды коллег. Вчерашний разговор с Сергеем Петровичем, директором фирмы, явно не остался незамеченным. Она провела у него в кабинете почти час, и, конечно, все уже обсуждали возможные причины.
— Как Дашенька? — Наталья, единственная, с кем Анна поддерживала дружеские отношения на работе, тихо присела рядом с ее столом.
— Температурила ночью, — коротко ответила Анна, включая компьютер. — Сейчас мама с ней.
Наталья понимающе кивнула. В свои тридцать пять она была матерью троих детей и как никто понимала проблемы с их здоровьем.
— А что со Сергеем Петровичем вчера? — осторожно спросила она, понижая голос. — Все только об этом и говорят.
Анна напряглась, но сохранила невозмутимое выражение лица.
— Рабочие вопросы. Ничего особенного.
— Анют, ты не сердись, но… — Наталья нервно огляделась по сторонам. — Людмила из бухгалтерии говорит, что ты просила у него денег в долг. Это правда?
Неужели уже все знают? Кто-то подслушал? Или это он сам разболтал? Внутри что-то сжалось и оборвалось.
— Что? — Анна едва сдержала дрожь в голосе. — Ты думаешь, я…
— Я ничего не думаю, — быстро перебила Наталья. — Я же знаю про Дашу. Мне Ирина Степановна из отдела кадров после твоего больничного сказала. Она с главврачом вашей поликлиники в одном доме живет. Я просто переживаю…
Анна молча уставилась в монитор. Кажется, ее личная трагедия становилась достоянием всего офиса. Но разве было время думать об этом?
— Да, я просила у него денег, — наконец тихо произнесла она. — Даше нужна операция. Срочная. Три миллиона рублей, Наташ. Откуда у меня такие деньги?
Наталья охнула и прикрыла рот ладонью.
— Господи… А что он?
Анна снова напряглась. Рассказать или нет? Но Наталья была единственной, кто действительно интересовался не из праздного любопытства.
— Он сказал, что может помочь, — она говорила очень тихо, почти шепотом. — Но есть… условия.
Наталья побледнела, сразу все поняв.
— Анют, нет… Только не это. Он же…
— Я знаю, кто он, — резко прервала Анна. — Но у меня дочь умирает. Понимаешь? Умирает.
Наталья беспомощно смотрела на подругу, не находя слов.
— Он дал мне время подумать до завтра, — продолжила Анна, механически перебирая бумаги на столе. — И я думаю. Честно думаю.
— А может, обратиться куда-то еще? К благотворительным фондам? В администрацию? — Наталья отчаянно искала выход.
— За две недели? — горько усмехнулась Анна. — Ты представляешь, сколько времени занимают все эти сборы? А в администрации вообще год рассматривают такие запросы. У Даши нет этого времени…
Их разговор прервал телефонный звонок. На внутренней линии высветился номер приемной Сергея Петровича.
— Анна Владимировна, Сергей Петрович ждет вас с документами по «Стройинвесту», — голос секретарши звучал как обычно деловито и безлично.
— Сейчас буду, — ответила Анна и, быстро собрав папки, направилась к кабинету директора.
Кабинет Сергея Петровича располагался в конце коридора, отделенный от остального офиса приемной с вечно невозмутимой секретаршей Вероникой. Проходя мимо столов коллег, Анна ощущала на себе десятки взглядов. Они все знают? Все уже сплетничают? Жалеют? Осуждают? В горле пересохло.
— Проходите, он вас ждет, — сказала Вероника, даже не поднимая глаз от монитора.
Сергей Петрович встретил ее широкой улыбкой. В свои сорок пять он выглядел представительно — дорогой костюм, модные очки, уверенные движения. Власть и деньги ощущались в каждой детали его кабинета.
— А вот и наша Анна Владимировна! Присаживайтесь, — он указал на стул перед своим массивным столом. — Документы принесли?
— Да, все как вы просили, — Анна положила перед ним папку, стараясь сохранять профессиональный тон.
Сергей Петрович небрежно пролистал бумаги и отложил их в сторону. Затем откинулся в кресле и внимательно посмотрел на нее.
— А теперь к нашему вчерашнему разговору, — его тон изменился, стал интимнее. — Вы подумали над моим предложением?
Анна сглотнула. В голове проносились мысли о Даше, ее улыбке, ее маленьком тельце, которое каждый день теряло силы. О матери, которая не переживет смерть внучки. О себе — сможет ли она жить с таким выбором?
— Я… — она запнулась. — Мне нужно еще время.
Сергей Петрович недовольно поморщился.
— Время, время… У всех нас оно ограничено, дорогая. И у вашей дочери тоже, насколько я понимаю. — Он понизил голос. — Три миллиона — это не шутки. Я не благотворительный фонд.
— Я понимаю, — тихо ответила Анна.
— Надеюсь, — он снова улыбнулся. — Знаете, я к вам давно присматриваюсь. Вы очень привлекательная женщина, Анна. Умная, деликатная… — он сделал паузу. — Не то что моя супруга. Поймите правильно, это не просто сделка. Это может быть… взаимовыгодное сотрудничество.
От его слов Анну передернуло, но она сдержала эмоции.
— Могу я спросить… — начала она неуверенно. — Почему именно… такие условия?
Сергей Петрович рассмеялся.
— Милая моя, а что еще вы можете мне предложить? Вашу зарплату документиста? — он насмешливо фыркнул. — У каждого свои активы. Используйте то, что имеете.
Анна почувствовала, как краска заливает лицо. От стыда, от унижения, от бессилия.
— Итак, жду вас завтра вечером. Скажем, в семь, в «Метрополе»? — он произнес это таким будничным тоном, словно речь шла об обычной деловой встрече. — Номер я уже забронировал. Паспорт брать не нужно, я все организовал.
— Вы так уверены? — слова вырвались прежде, чем она успела их обдумать.
— Я же сказал — у вашей дочери ограниченное время, — его улыбка исчезла. — А теперь идите, работайте. И, кстати, завтра наденьте что-нибудь… поприличнее. Эта юбка вас полнит.
Выходя из кабинета, Анна ощущала, как подкашиваются ноги. В туалете ее вырвало. Умывшись ледяной водой, она долго смотрела на свое отражение. Кто эта женщина? На что она готова пойти? А если откажется — сможет ли жить дальше, зная, что не сделала все возможное для спасения дочери?
— Аня, ты бледная какая-то. Заболела? — встревоженно спросила Мария Ивановна, когда дочь вернулась с работы.
— Все нормально, мам, — Анна устало опустилась на диван. — Как Даша?
— Спит. Температура спала, но днем была вялая. Почти не ела.
Анна кивнула и прикрыла глаза. Перед ними снова всплыло лицо Сергея Петровича, его самодовольная ухмылка, его уверенность в том, что она согласится.
— Аня, ты точно в порядке? — мать присела рядом. — Что-то случилось на работе?
Анна помедлила. Рассказать матери? Нет, это невозможно. Мария Ивановна старой закалки, для нее даже мысль о подобном предложении будет шоком.
— Все нормально, просто устала.
— Знаешь, я тут подумала… — Мария Ивановна замялась. — А ведь твой начальник — мужчина состоятельный, я правильно понимаю?
Анна напряглась.
— К чему ты, мам?
— Да ты не сердись сразу! — торопливо продолжила мать. — Просто мужчины в таком положении часто помогают привлекательным сотрудницам. Может, намекнуть ему как-то? Приодеться получше, улыбнуться…
— Мама! — Анна резко выпрямилась. — Ты что такое говоришь?
— Да ты не кипятись! — Мария Ивановна всплеснула руками. — Я же не о том! Просто может помочь по-человечески. Мужчины любят красивых женщин, это факт. Не надо сразу о плохом думать.
Если бы ты знала, мам… Анна горько усмехнулась.
— Он уже предложил помощь, — сухо произнесла она. — По-своему.
Мария Ивановна замолчала, что-то поняв по лицу дочери.
— Вот оно что, — тихо сказала она после паузы. — И что ты решила?
— А что я могу решить, мам? — Анна почувствовала, как к горлу подступают слезы. — У нас две недели. Всего две недели.
Мария Ивановна обняла дочь за плечи.
— Сердце мое, послушай… — начала она, осторожно подбирая слова. — Есть вещи, которые нельзя делать, даже ради спасения. Потом с этим жить невозможно.
— А с чем возможно? — глухо спросила Анна. — С мыслью, что я не сделала все, что могла? Что не попыталась спасти собственного ребенка?
В этот момент из спальни послышался слабый голос Даши:
— Мама? Ты пришла?
Анна быстро вытерла глаза и поднялась.
— Да, солнышко, я здесь, — она старалась, чтобы голос звучал бодро и спокойно.
Маленькая, бледная Даша полусидела в кровати, обложенная подушками. В свои пять лет она выглядела как трехлетняя — хрупкая, прозрачная, с огромными глазами на истончившемся личике.
— Мамочка, я рисунок нарисовала, — она протянула лист бумаги с яркими разводами красок. — Это мы с тобой на море. Когда я выздоровею, мы ведь поедем?
Анна присела на край кровати и обняла дочь, пряча лицо в ее тонких волосиках.
— Конечно, поедем, малышка. Обязательно поедем.
Только сначала нужно выздороветь. А для этого нужны деньги. Деньги, которых у нас нет.
Вечером, уложив Дашу, Анна сидела на кухне с чашкой чая. Мария Ивановна уже ушла к себе — они жили в соседних комнатах трехкомнатной квартиры, доставшейся от бабушки. Третью комнату занимала Даша.
В дверь позвонили. В десять вечера это было неожиданно.
На пороге стояла женщина лет сорока, элегантная, с идеальной прической и макияжем. Ее строгий костюм выглядел дорого и стильно.
— Анна Владимировна? — спросила она. — Я Елена, жена Сергея Петровича. Нам нужно поговорить.
У Анны перехватило дыхание. Она знает? Он рассказал? Или кто-то донес? По спине пробежал холодок.
— Проходите, — наконец выдавила она, отступая в сторону.
Елена вошла и осмотрелась. Ее взгляд скользнул по скромной обстановке прихожей, по детским рисункам на стене, по стопке медицинских справок на тумбочке.
— Простите за поздний визит, — сказала она, проходя на кухню вслед за Анной. — Я не хотела беспокоить вас на работе.
Анна молча кивнула, жестом предлагая гостье сесть.
— Чай, кофе?
— Нет, спасибо, — Елена покачала головой. — Я ненадолго.
Они сели друг напротив друга. Елена достала из сумки небольшой диктофон и положила его на стол.
— Вы знаете, что это?
— Диктофон, — ответила Анна, не понимая, к чему идет разговор.
— Совершенно верно. А вот это, — Елена нажала кнопку воспроизведения, — вчерашний разговор моего мужа с вами.
Из динамика раздался голос Сергея Петровича: «…три миллиона — это не шутки. Я не благотворительный фонд…» Затем ее собственный тихий ответ. И снова его: «…это может быть… взаимовыгодное сотрудничество…»
Анна побледнела.
— Вы… записывали?
Елена выключила диктофон.
— Не я. В кабинете моего мужа есть скрытые микрофоны. Я установила их два года назад, когда заподозрила его в изменах, — она говорила спокойно, деловито. — Обычно я не слушаю эти записи, но вчера Вероника позвонила мне. Она давно на меня работает.
Анна опустила голову. Теперь весь мир знает о моем унижении.
— Зачем вы пришли? — тихо спросила она. — Чтобы предупредить, что я останусь без работы?
Елена удивленно подняла брови.
— Без работы? Почему?
— Разве не вы решаете такие вопросы?
— Я? — Елена усмехнулась. — Нет, Анна. Я пришла по другому вопросу, — она кивнула в сторону стопки медицинских документов. — Это вашей дочери?
Анна напряглась.
— Да.
— Рассказжите мне о ней, — неожиданно мягко попросила Елена.
И Анна, сама не понимая почему, начала рассказывать. О Даше, о ее болезни, о диагнозе, о необходимой операции. О том, как не хватает денег, как она искала помощи везде, где только можно.
— Три миллиона, — задумчиво произнесла Елена, когда Анна закончила. — И две недели сроку.
— Да, — Анна почувствовала, как начинает дрожать голос. — Поэтому я и обратилась к Сергею Петровичу. Не осуждайте меня, пожалуйста. Я в отчаянии.
— Я не осуждаю вас, — ответила Елена, внимательно глядя на нее. — А вот моего мужа — очень даже.
Она снова достала что-то из сумки. Это была чековая книжка.
— Сколько вы сказали? Три миллиона?
Анна не верила своим глазам.
— Что вы делаете?
— Выписываю чек, — спокойно ответила Елена, заполняя графы. — На имя клиники, я правильно понимаю? Безналичный расчет будет удобнее для всех.
— Но… почему? — Анна ошеломленно смотрела на нее.
Елена подняла взгляд от чековой книжки.
— Знаете, Анна… У меня нет детей. Не случилось. А у вас есть дочь, которую вы любите настолько, что готовы на все ради нее, — она вернулась к заполнению чека. — И еще потому, что я хочу наказать своего мужа. Эти деньги — с нашего общего счета. Представляете, какой будет скандал?
Она оторвала чек и положила его перед Анной.
— Завтра он будет действителен. Я уже позвонила в банк, предупредила о крупной выплате.
Анна смотрела на сумму, указанную в чеке, и не могла произнести ни слова. Три миллиона рублей. Спасение Даши.
— Почему? — наконец выдавила она. — Почему вы помогаете мне?
Елена встала, собираясь уходить.
— Я же сказала — чтобы наказать мужа. А еще потому, что шестнадцать лет назад я была на вашем месте, — она помедлила. — Только тогда мне некому было помочь. И я сделала выбор… не в пользу своего здоровья.
Анна потрясенно молчала.
— Не беспокойтесь о работе, — продолжила Елена. — Сергей Петрович скоро будет очень занят разводом и разделом имущества. Думаю, ему будет не до вас.
Она направилась к выходу. Уже в дверях Елена обернулась:
— Знаете, что самое забавное? Запись вашего разговора с моим мужем — не единственное доказательство его… недостойного поведения. Но это будет самое яркое доказательство в суде.
— Спасибо, — только и смогла сказать Анна. — Я не знаю, как отблагодарить вас.
— Не нужно, — Елена улыбнулась впервые за весь разговор. — Просто позвоните мне, когда ваша дочь поправится. Хочу знать, что не зря потратила деньги мужа.
И она ушла, оставив Анну с чеком на три миллиона рублей в руках.
На следующий день в офисе царила необычная атмосфера. Сергей Петрович не появился, его приемная была закрыта. По коридорам ходили слухи — одни говорили, что он срочно уехал в командировку, другие — что попал в больницу.
— Анют, ты не поверишь! — Наталья подсела к ней во время обеденного перерыва. — Говорят, жена Сергея Петровича подала на развод! И требует половину фирмы!
Анна спокойно кивнула, продолжая есть салат.
— Бывает.
— И еще… — Наталья понизила голос. — Она якобы нашла доказательства, что он домогался сотрудниц! Представляешь?
— Представляю, — Анна посмотрела на подругу. — Наташ, у меня хорошие новости. Я нашла деньги на операцию для Даши.
— Что? Как? — Наталья даже привстала от удивления. — Ты согла…
— Нет, — твердо прервала ее Анна. — Появился благотворитель. Анонимный.
Наталья недоверчиво покачала головой:
— Так не бывает, Ань.
— Бывает, — улыбнулась Анна. — В жизни всякое бывает.
Через месяц Даша уже проходила реабилитацию после успешной операции. Анна сидела рядом с ее кроватью в больничной палате, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
— Анна Владимировна? Елена Сергеева. Как ваша дочь?
— Елена! — Анна невольно понизила голос. — Все хорошо. Операция прошла успешно. Врачи говорят, полное выздоровление вопрос времени.
— Я рада, — в голосе Елены слышалось искреннее облегчение. — А как вы?
— Я… счастлива, — просто ответила Анна. — Благодаря вам.
— Не стоит благодарности, — Елена помолчала. — У меня есть новости. Развод почти завершен. Сергей Петрович покидает фирму. Точнее, продает свою долю.
— Кому? — машинально спросила Анна.
— Мне, — в голосе Елены слышалась улыбка. — Оказывается, у меня неплохая бизнес-жилка. И знаете что? Мне нужен хороший помощник. Думаю, вы справитесь.
— Я? — Анна растерялась. — Но я всего лишь документист!
— Была документистом, — поправила Елена. — Теперь будете моим личным помощником. С соответствующей зарплатой, конечно.
Анна не знала, что сказать.
— Почему…
— Потому что мы, женщины, должны держаться вместе, — перебила ее Елена. — И еще потому, что у вас есть то, чего нет у меня, — ответственность. Я видела ваши глаза тогда, на кухне. Вы были готовы на все ради дочери. Такие люди не подводят.
После этого разговора Анна долго сидела, глядя на спящую Дашу. Жизнь, которая еще месяц назад казалась беспросветной, вдруг начала наполняться новыми красками и возможностями.
Отца Даши она так и не нашла. Может, оно и к лучшему. Теперь они справятся сами. Теперь у них есть шанс.
Даша приоткрыла глаза и слабо улыбнулась:
— Мама, а когда мы поедем на море?
— Скоро, малыш, — Анна поправила одеяло. — Очень скоро.
И это не было пустым обещанием. Теперь она точно знала, что сдержит его.