— А что ты хотела? Чтобы я молча смотрела, как ты разрушаешь жизнь моему сыну? — Диана Павловна поджала губы и демонстративно отвернулась к окну.
— Мам, давай без этих… — Вероника устало потерла виски. — Я просто спросила, почему Виталик опять не вышел на работу.
— Потому что эта работа его убивает! — В голосе матери зазвенели металлические нотки. — Он творческий человек, а не какой-то там офисный планктон. И Галина его понимает, в отличие от некоторых.
Вероника промолчала. Спорить с матерью было бесполезно — за двадцать восемь лет жизни она успела это хорошо усвоить. Особенно когда дело касалось младшего брата.
Маленькая кухня родительской квартиры, где прошло их с Виталиком детство, давила знакомыми запахами и воспоминаниями. Все те же пожелтевшие занавески, видавший виды холодильник с магнитами из девяностых, старая мебель… Казалось, здесь время остановилось. Только новый смартфон матери диссонировал с общей картиной — подарок Вероники на прошлый день рождения.
— Ты же его сестра, — продолжала Диана Павловна. — Неужели тебе все равно? У тебя муж обеспеченный, квартира в Москве, машина… А Виталик что? В свои двадцать два года снимает комнату на окраине, потому что твой Богдан пожалел денег помочь с первым взносом на ипотеку.
Опять двадцать пять. Вероника встала из-за стола, подошла к раковине. Механически начала мыть чашки, стараясь успокоиться.
— Мам, мы уже обсуждали это. Богдан и так помог Виталику с работой в своей компании. Хорошей работой, между прочим. А брат что? Месяц отработал и начал прогуливать. Какая тут ипотека?
— Ты говоришь прямо как твой муж, — в голосе матери появились горькие нотки. — Совсем очерствела в своей Москве. А помнишь, как в детстве вы с братом друг за друга горой стояли? Как ты его защищала, когда он в школе учиться не хотел? А теперь…
Вероника с силой завернула кран. Капли воды застыли на кафеле раковины, как замершие слезы.
Помню. Помню, как прикрывала его прогулы перед родителями. Как делала за него домашку. Как отдавала свои карманные деньги, когда он проигрывался в автоматах. Как умоляла отца не выгонять его из дома, когда Виталик пропил первую стипендию…
— Мам, он взрослый человек. Ему пора научиться отвечать за свои поступки.
— Вот именно! — Диана Павловна торжествующе взмахнула рукой. — Взрослый человек! И он хочет жениться на Галине. А как они будут жить? Где? У него даже своего угла нет!
Вероника вздрогнула. Новость о грядущей свадьбе застала ее врасплох.
— Погоди… Какая свадьба? Они же только месяц как встречаются.
— А что тут думать? — отрезала мать. — Галина — хорошая девочка. Из приличной семьи. Работает в банке. И главное — любит Виталика таким, какой он есть. Не пытается его переделать, как некоторые.
Вероника прикрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо Галины — смазливое, с профессиональным макияжем и вечной полуулыбкой, от которой почему-то становилось не по себе. Они виделись всего пару раз, но этого хватило, чтобы почувствовать фальшь.
— А ты уверена, что она его правда любит? — осторожно спросила Вероника. — Может, стоит присмотреться получше?
Диана Павловна вскочила со стула, словно ее укусили.
— Ну конечно! — В голосе зазвенели слезы. — Тебе же всегда все не так! Сначала работа не такая, теперь невеста не такая! Ты просто завидуешь, что брат наконец-то будет счастлив!
— Мам…
— Нет уж, дослушай! — Диана Павловна подошла вплотную к дочери. — Ты своего счастья добилась — вышла замуж за богатого, уехала в Москву. А о брате подумала? Ему тоже нужно свое гнездо вить! И раз уж твой Богдан такой успешный — неужели ему сложно помочь шурину?
Вероника почувствовала, как начинает закипать.
— При чем тут Богдан? Это не его обязанность — обеспечивать моего брата!
— А чья? Моя? На мою пенсию много не наживешь! — Диана Павловна снова заплакала. — У вас квартира трехкомнатная, живете вдвоем. А Виталику с Галиной где жить? В съемной комнате?
— Мам, — Вероника старалась говорить спокойно, — эту квартиру Богдан купил до нашей свадьбы. Это его собственность. Я не могу требовать…
— Вот именно! — перебила мать. — Ты даже попросить мужа не можешь ради родного брата! А знаешь, что Галина сказала? Она готова взять ипотеку на себя, были бы первоначальные взносы. У нее хоть характер есть, не то что у тебя!
Вероника замерла. Что-то в словах матери царапнуло слух.
— Погоди… Откуда Галина знает про наши разговоры с Богданом насчет помощи Виталику?
Диана Павловна осеклась, но быстро взяла себя в руки:
— А что тут такого? Я ей как будущей родственнице все рассказала. Она же должна знать, на что рассчитывать!
— Мам… — Вероника внимательно посмотрела на мать. — А ты не думала, что Галина…
Закончить она не успела — в прихожей хлопнула дверь, и раздался голос Виталика:
— Мам, ты дома?
— Да, солнышко! — Диана Павловна мгновенно преобразилась, промокнула глаза платком. — И Вероника у нас!
Виталик появился на пороге кухни — высокий, худой, с модной небритостью и в брендовой футболке, которая явно стоила его месячной зарплаты. Если бы он на нее ходил, конечно.
— О, сестренка пожаловала! — В голосе прозвучала плохо скрытая издевка. — Как там столица? Все учишь жить провинциалов?
— Витал, перестань… — устало сказала Вероника. — Я просто беспокоюсь за тебя.
— Да что ты говоришь! — Виталик плюхнулся на стул, закинув ногу на ногу. — А я думал, ты просто следишь, чтобы я не опозорил твоего драгоценного мужа в его компании.
— Между прочим, это престижная работа…
— Да пошла она, такая работа! — взорвался Виталик. — Сидеть в опенспейсе, как идиот, восемь часов в день? Я что, для этого институт заканчивал?
— Который ты так и не закончил, — тихо заметила Вероника.
— Ну начинается! — Виталик вскочил. — Мам, ты слышала? Опять она за свое! А то, что я художник, что у меня талант — это ничего не значит?
— Конечно значит, солнышко! — Диана Павловна обняла сына. — Вероника просто не понимает творческих людей. Она у нас всегда была правильной.
Вероника почувствовала, как к горлу подступает ком. Правильной. Да, она всегда была правильной. Училась на отлично, подрабатывала с первого курса, помогала родителям… А Виталику все прощалось — он же творческая личность.
— Кстати, — Виталик вдруг заулыбался, — у меня новость! Мы с Галиной решили пожениться!
— Солнышко мое! — Диана Павловна расцвела. — Я так рада!
— Вот только с жильем проблема, — Виталик как бы между делом взглянул на сестру. — Галина говорит, сейчас можно неплохую ипотеку взять… Был бы первый взнос.
Так вот оно что. Вот почему они так спешат со свадьбой.
— Виталик, — медленно сказала Вероника, — а ты не думаешь, что сначала стоит встать на ноги? Найти стабильный доход?
— Ой, все! — Виталик театрально закатил глаза. — Опять ты со своими нотациями! Я же говорю — мы с Галиной все продумали. Она в банке работает, разбирается. Говорит, сейчас главное — успеть взять ипотеку, пока ставки не подняли. А работу я найду, не переживай.
— Какую работу, Виталик? Ты даже в компании Богдана не смог продержаться!
— А может, это не я не смог, а твой муж специально меня выживал? — прищурился Виталик. — Чтобы потом было за что зацепиться и не помогать с квартирой?
— Что ты несешь?! — Вероника задохнулась от возмущения.
— А что, похоже на правду! — поддержала сына Диана Павловна. — Богдан никогда не любил нашу семью. Все его благотворительность — показуха одна!
Вероника молча взяла сумку.
— Ты куда? — встрепенулась мать.
— Домой. В Москву. К мужу, который, оказывается, всех ненавидит и строит козни.
— Вероника! — В голосе матери появились просительные нотки. — Ну не обижайся! Мы же семья! Поговори с Богданом…
— Нет, мам. — Вероника обернулась в дверях. — Именно потому, что мы семья, я не буду впутывать мужа в эти манипуляции. Особенно когда они исходят от едва знакомой девушки, которая почему-то уже строит планы на чужую квартиру.
— Да как ты смеешь! — взвился Виталик. — Галина любит меня!
— Надеюсь, что так, — устало сказала Вероника. — Но почему-то она больше интересуется квартирой Богдана, чем твоими прогулами на работе.
Она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. За спиной раздавались крики матери и брата, но Вероника заставила себя не оборачиваться.
Три часа в поезде до Москвы она провела, глядя в окно и пытаясь разобраться в собственных чувствах. Звонок от Галины застал ее врасплох.
— Вероника, привет! — голос будущей невестки звучал непривычно заискивающе. — Как добралась?
— Нормально, — сухо ответила Вероника. — Ты что-то хотела?
— Да так… — Галина сделала паузу. — Знаешь, я хотела извиниться. Может, мы слишком торопимся с этой ипотекой…
— Может быть.
— Просто я работаю в банке и знаю, как сейчас сложно с жильем… А у вас с Богданом такая большая квартира…
— Галина, — перебила Вероника, — давай начистоту. Я видела, как ты смотрела нашу квартиру, когда приезжала в гости. И слышала, как ты по телефону обсуждала с кем-то ее стоимость. Думаешь, я не понимаю, почему ты так быстро окрутила моего брата?
В трубке повисла тишина.
— Ты ничего не докажешь, — голос Галины стал жестким. — И вообще, я просто хотела помочь. А ты… ты просто завидуешь, что твой брат будет счастлив!
Вероника грустно усмехнулась — те же слова, что и у матери. Как будто под копирку.
— Знаешь, Галина, — спокойно сказала она, — я правда желаю брату счастья. Поэтому и не дам тебе использовать его ради квартиры.
— Да как ты… — начала Галина, но Вероника уже нажала отбой.
Вечером, когда она рассказала все Богдану, тот долго молчал, глядя в окно на вечернюю Москву.
— Знаешь, — наконец произнес он, — я давно хотел с тобой серьезно поговорить. О твоей семье.
Вероника напряглась:
— И что?
— Я люблю тебя, — Богдан повернулся к ней. — И готов помогать твоим родным. Но не когда они пытаются манипулировать и использовать нас.
— Я понимаю, — тихо сказала Вероника.
— Нет, не понимаешь, — мягко возразил муж. — Ты все еще чувствуешь себя виноватой перед ними. Все еще пытаешься быть правильной старшей сестрой, правильной дочерью… А они этим пользуются.
Вероника почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
— И что мне делать?
— Для начала перестать спасать брата от последствий его поступков, — Богдан обнял ее за плечи. — Пусть научится отвечать за свои решения. И да, я знаю, что он специально прогуливал работу — хотел, чтобы его уволили. Думал, я из чувства вины дам денег на квартиру.
— Откуда ты…
— Служба безопасности компании показала переписку твоего брата с Галиной. Они все спланировали заранее.
Вероника замерла. Внутри что-то оборвалось — последняя ниточка, связывающая ее с прежней жизнью, с ролью вечно виноватой старшей сестры.
— А знаешь, — вдруг сказала она, — может, оно и к лучшему. Пусть Виталик сам решает свои проблемы. Без нас.
Богдан молча поцеловал ее в висок.
Через месяц Виталик и Галина расстались — она нашла другого кандидата в мужья, с собственной квартирой. Диана Павловна обвинила во всем Веронику, но та уже не чувствовала вины.
Она наконец научилась отпускать. И, как ни странно, в этом было свое счастье.
— Знаешь, — сказал ей как-то Богдан, — я горжусь тобой. Ты стала сильнее.
— Просто поняла наконец, что любовь к близким не должна разрушать собственную жизнь, — улыбнулась Вероника. — Жаль только, что мама этого не понимает.
— Дай ей время, — Богдан взял ее за руку. — Может, когда-нибудь она увидит, что твой выбор был правильным.
Вероника кивнула. Она больше не была той правильной девочкой, которая пыталась всем угодить. Она наконец стала собой — и это оказалось самым важным.
А с братом… Что ж, возможно, когда-нибудь он повзрослеет и поймет, что сестра отказывала ему не из жадности, а из любви. Той настоящей любви, которая не потакает слабостям, а помогает стать сильнее.