— Лида, ты опять забыла мои таблетки купить? — голос Галины Васильевны звучал обвиняюще.
— Я купила вчера, они в тумбочке, — Лидия устало потёрла виски. За последние три месяца она научилась держать в голове десятки мелочей: время приёма лекарств, график перевязок, расписание врачей. Но свекровь всё равно умудрялась найти, к чему придраться.
— Нет там ничего! — в голосе появились капризные нотки. — Посмотри сама!
Лида медленно поднялась со стула. Ноги гудели после ночного дежурства у постели свекрови. Подойдя к тумбочке, она выдвинула ящик и достала нераспечатанную упаковку.
— Вот же они, Галина Васильевна.
— А, эти… — свекровь поджала губы. — Я про другие говорю, которые в розовой коробочке.
Господи, дай мне сил, мысленно взмолилась Лида. Три месяца назад, когда Галина Васильевна сломала шейку бедра, всё казалось проще. Да, тяжело, да, придётся пожить у свекрови, пока она не восстановится. Но ведь не навсегда же? Дима согласился, что так будет лучше — мать одну не оставишь, а нанять сиделку она наотрез отказалась. «Чужих людей в дом не пущу!» — заявила безапелляционно.
И вот теперь Лида оказалась заложницей этого решения. Их с Димой налаженная жизнь рассыпалась, как карточный домик. Муж с головой ушёл в работу — «надо же кому-то деньги зарабатывать» — и появлялся дома всё реже. А она застряла между работой в школе и бесконечными заботами о свекрови, которая, казалось, только и ждала момента, чтобы указать на очередной промах невестки.
— Я схожу в аптеку, — вздохнула Лида. — Вам что-то ещё нужно?
— Нет, ничего, — Галина Васильевна демонстративно отвернулась к стене. — Хотя… Позвони Диме. Скажи, пусть заедет. Что-то он совсем мать забыл.
Лида молча вышла из комнаты. Звонить мужу она не стала — знала, что это бесполезно. Дима в последнее время будто специально избегал появляться дома, когда мать бодрствовала. Приезжал поздно, тихо ужинал на кухне и ложился спать, а утром уходил ещё до того, как Галина Васильевна просыпалась.
В аптеке было пусто и прохладно. Молоденькая девушка за прилавком что-то увлечённо читала в телефоне.
— Здравствуйте, мне, пожалуйста…
Внезапно в кармане завибрировал телефон. Звонила Таня, старая подруга ещё со студенческих времён.
— Лид, ты где пропала? Уже месяц тебя не видно, не слышно.
— Да я… — Лида запнулась. — Занята очень. Со свекровью сидим, после травмы.
— Слушай, давай встретимся? Посидим в кафе, поговорим. Я так соскучилась!
Лида представила, как объясняет Галине Васильевне, что уходит на встречу с подругой, и поморщилась.
— Не могу, Тань. Правда, не могу. Может, позже как-нибудь…
— Лида, — голос подруги стал серьёзным. — Что происходит? Я же слышу, что с тобой что-то не так.
— Всё нормально, — привычно отозвалась Лида. — Просто устала немного.
— Приезжай ко мне. Хотя бы на часок. Я пирог испеку, посидим, как раньше.
— Хорошо, — неожиданно для себя согласилась Лида. — Давай завтра? Часов в пять?
Положив телефон, она почувствовала укол вины. Свекровь точно будет недовольна. Но разве она не имеет права хотя бы на пару часов отдыха?
Вечером, когда Дима наконец появился дома, Лида решилась с ним поговорить.
— Дим, я завтра к Тане собралась. На пару часов всего.
Муж рассеянно кивнул, не отрываясь от телефона.
— А с мамой кто будет?
— Дим, может, ты завтра пораньше придёшь? Я же не прошу каждый день, всего раз…
— Лид, у меня завтра важная встреча. Перенеси на другой день, ладно?
Лида почувствовала, как внутри всё сжалось от обиды. Когда она в последний раз просила его о помощи? Когда вообще они нормально разговаривали?
— Нет, не перенесу, — её голос дрогнул. — Я уже договорилась. И вообще, почему я должна всё время сидеть с твоей мамой? Она и твоя мать тоже!
Дима наконец оторвался от телефона и посмотрел на жену с удивлением.
— Ты что, Лид? Мама же больная. Как ты её одну оставишь?
— А как я себя оставляю? — вырвалось у Лиды. — Я же тоже живой человек! Я устала, понимаешь? Устала быть прислугой, устала от вечных придирок, устала от того, что ты просто сбежал и оставил меня со всем этим разбираться!
— Не преувеличивай, — поморщился Дима. — Мама просто требовательная. И потом, это временно. Вот поправится она…
— Когда? — перебила Лида. — Когда она поправится? Врач сказал — минимум полгода. А она даже не пытается восстанавливаться! Только командует и жалуется.
— Перестань, — Дима встал. — Давай не будем ссориться. Я устал.
Лида смотрела, как муж уходит в ванную, и чувствовала, как внутри растёт что-то тяжёлое и душное. Три месяца она держалась. Три месяца пыталась быть хорошей невесткой, заботливой женой. А что получила взамен?
На следующий день она всё-таки поехала к Тане. Перед уходом проверила десять раз, всё ли есть у свекрови под рукой, оставила телефон для связи. Галина Васильевна демонстративно молчала, только поджимала губы.
Таня жила в соседнем районе, в уютной квартире, которую она превратила в настоящее убежище от городской суеты. Подруга встретила её с искренней радостью, но при виде осунувшегося лица Лиды охнула:
— Господи, что с тобой случилось? На тебе же лица нет!
И Лиду прорвало. Она рассказывала и рассказывала: о бесконечных придирках свекрови, о том, как та манипулирует сыном, о своей усталости и одиночестве, о том, как Дима просто устранился от всего…
— Знаешь, что самое страшное? — Лида вертела в руках чашку с остывшим чаем. — Я начинаю её ненавидеть. И Диму тоже. И себя — за то, что позволила этому случиться.
— А почему ты позволяешь этому продолжаться? — тихо спросила Таня.
— А что я могу сделать? Не бросать же больного человека!
— Лида, — Таня взяла её за руку. — Послушай меня внимательно. Ты не обязана жертвовать собой. Даже ради семьи. Особенно если эта семья не ценит твою жертву.
— Но как же…
— Никак. Тебя планомерно уничтожают. И если ты сама себя не защитишь, никто этого не сделает.
По дороге домой Лида думала о словах подруги. Что-то в них было такое… правильное. Почему она должна чувствовать себя виноватой за то, что хочет нормальной жизни?
Дома её встретила непривычная тишина. В комнате свекрови горел свет, и оттуда доносились голоса. Один из них был незнакомым, мужским.
— …и что ты предлагаешь? — это говорил Дима. — Бросить маму?
— Я предлагаю перестать прятать голову в песок, — ответил незнакомец. — Посмотри, что происходит! Ты теряешь жену, и ради чего? Ради маминых манипуляций?
— Антон, не начинай, — устало отозвался Дима. — Ты же знаешь маму…
— Именно потому, что я её знаю! — В голосе незнакомца звучала горечь. — Помнишь, как она развела нас с Леной? Точно так же — «я больная, я одинокая, вы меня бросили». И чем всё закончилось? Лена не выдержала и ушла. А я… я просто сбежал в другой город.
Лида замерла у двери. Антон — старший брат Димы. Она знала о его существовании, но за пять лет их брака ни разу его не видела. Он жил где-то на севере, работал вахтами и домой не приезжал.
— Это другое, — в голосе Димы появилось упрямство. — Мама действительно болеет…
— Да, болеет! — перебил Антон. — Но это не даёт ей права разрушать чужие жизни! Очнись, братишка. Пока не поздно.
Лида тихонько отступила от двери и вышла на кухню. Руки дрожали, когда она наливала себе воды. Значит, она не первая? Значит, это система?
Следующая неделя прошла как в тумане. Лида механически выполняла все обязанности, но внутри неё будто что-то надломилось. Она больше не пыталась угодить свекрови, не реагировала на её придирки. А по ночам лежала без сна и думала, думала, думала…
Антон уехал через три дня, но его слова остались. Они звенели в ушах, когда Галина Васильевна в очередной раз начинала жаловаться на неблагодарных детей. Они всплывали в памяти, когда Дима в очередной раз «задерживался» на работе.
А потом случилось то, что должно было случиться. В один из вечеров, когда Лида меняла свекрови повязку, та вдруг сказала:
— Знаешь, Лидочка, я тут подумала… Может, вам с Димой эту квартиру переписать? Всё равно я уже старая, долго не протяну…
Лида замерла с бинтом в руках.
— Только условие одно, — продолжала Галина Васильевна. — Ты должна будешь со мной до конца сидеть. А то знаешь, как бывает — получат наследство и забудут про мать…
Это было последней каплей. Лида медленно положила бинт и посмотрела свекрови в глаза:
— Нет, Галина Васильевна. Не буду я с вами сидеть. Ни за квартиру, ни просто так.
— Что? — свекровь даже привстала на кровати. — Да как ты смеешь…
— Смею, — Лида встала. — Потому что я живой человек, а не ваша собственность. И я больше не позволю вам манипулировать мной.
— Я Диме всё расскажу! — голос Галины Васильевны сорвался на визг. — Он тебя выгонит!
— Не надо ничего рассказывать, — раздалось от двери. Там стоял Дима, бледный и какой-то потерянный. — Я всё слышал.
— Димочка! — свекровь мгновенно сменила тон на жалобный. — Ты видишь, как она со мной обращается? Я же больная, беспомощная…
— Хватит, мама, — тихо сказал Дима. — Просто хватит.
Он повернулся к жене: — Лида, собирай вещи. Мы уезжаем.
— Что? — Галина Васильевна задохнулась от возмущения. — Ты бросаешь родную мать?
— Нет, мама. Я не бросаю тебя. Завтра же найму сиделку. Профессиональную, с опытом. А мы с Лидой возвращаемся домой.
— Я не пущу чужих людей! — привычно начала Галина Васильевна, но Дима перебил:
— Это не обсуждается. Либо сиделка, либо социальный работник. Выбирай.
Лида молча смотрела на мужа. Она не узнавала этого уверенного человека, так не похожего на того, кто месяцами прятался от проблем на работе.
Три месяца спустя
Лида сидела в своей кухне и пила чай. За окном падал снег, в комнате было тепло и тихо. Телефон тихонько звякнул — пришло сообщение от Антона: «Как вы там?»
Она улыбнулась. После того вечера многое изменилось. Дима будто очнулся от спячки. Они много говорили — впервые за долгое время действительно говорили, а не перебрасывались дежурными фразами. О том, как чуть не потеряли друг друга. О том, как важно вовремя сказать «нет». О том, что любовь не должна разрушать.
Галина Васильевна поначалу сопротивлялась появлению сиделки, но постепенно смирилась. Особенно когда поняла, что Анна Петровна — женщина опытная и не поддающаяся манипуляциям. Теперь они с Димой навещали её раз в неделю. Этого было достаточно.
«У нас всё хорошо, — написала Лида в ответ. — Правда хорошо».
Она услышала, как в прихожей открылась дверь — вернулся Дима. Сейчас он войдёт на кухню, поцелует её, спросит, как прошёл день…
Лида улыбнулась. Жизнь продолжалась. И это была её жизнь — не идеальная, со своими проблемами и сложностями, но настоящая. Та, которую она чуть не потеряла, пытаясь соответствовать чужим ожиданиям.
За окном продолжал падать снег, укрывая город мягким белым покрывалом. Где-то там, в одной из квартир, Галина Васильевна, возможно, жаловалась сиделке на неблагодарных детей. Но это больше не имело значения.
Главное — они с Димой нашли в себе силы выбрать жизнь. Свою жизнь.