— Мам, я не могу сегодня, правда, — Маша прижала телефон плечом, пытаясь одновременно застегнуть сумку и найти ключи. — У меня важная встреча с заказчиком.
— Машенька, но тётя Галя очень просила! — в голосе матери звучала привычная смесь укора и мольбы. — Ей же надо в поликлинику, ты знаешь, какие там очереди. А ты со своим английским…
— Французским, мам. Я перевожу с французского.
— Неважно! Тётя Галя сказала, что готова подождать до обеда. Ты же всё равно работаешь дома, какая разница?
Маша на секунду прикрыла глаза. В свои двадцать восемь она уже выучила наизусть все семейные формулировки: «ты же дома», «тебе не сложно», «у тебя свободный график». За этими фразами всегда следовала очередная просьба, отказать в которой было практически невозможно.
— Мам, я не дома работаю. У меня встреча в издательстве, я уже выхожу.
— Ох, — мать тяжело вздохнула, — что же делать-то? Галя так расстроится…
«И позвонит тебе жаловаться ещё три дня», — мысленно закончила Маша. Эту часть она знала наизусть.
— Пусть возьмёт такси, — предложила она, заранее зная ответ.
— Да ты что! — возмутилась мать. — Такие деньги на ветер? Нет, придётся мне с ней идти, хотя спина… Ох, спина…
Маша закрыла дверь и начала спускаться по лестнице. Лифт опять не работал — «временно», как гласило объявление, приклеенное скотчем два месяца назад.
— Мам, я тебя очень люблю, но я правда не могу. Позвони Лене, она сегодня дома.
— Лена не может, у неё ребёнок, ты же знаешь!
— Ребёнку шестнадцать, он в школе.
— Всё равно! — отрезала мать. — Ладно, иди на свою встречу. Я сама справлюсь, хотя…
— Мам, — Маша остановилась на лестничной клетке, — давай я вечером заеду? Часов в семь, хорошо?
— Вечером? — в голосе матери зазвучали драматические нотки. — Галя сказала, талончик на одиннадцать! Ой, ладно, что уж теперь…
Маша попрощалась и сунула телефон в сумку. На улице было свежо и солнечно — идеальное апрельское утро. Она глубоко вдохнула и постаралась отпустить чувство вины. В конце концов, у неё действительно важная встреча. Возможно, самая важная за последний год.
Телефон снова завибрировал. На экране высветилось сообщение от Кирилла: «Я в пробке, но успею. Ты как?»
Маша улыбнулась, чувствуя, как отступает утренний стресс. Они познакомились три месяца назад — случайно, в кофейне возле её дома. Она работала над срочным переводом, он ждал кого-то из коллег. Завязался разговор, потом обмен номерами, первое свидание…
«Еду. Немного нервничаю», — написала она в ответ.
«Не переживай, всё будет отлично. Ты же лучшая!»
Маша остановилась у перехода, дожидаясь зелёного сигнала светофора. Три месяца — не так уж много, но она уже не представляла, как жила раньше без их вечерних разговоров, без его спокойной уверенности и способности находить простые решения в самых запутанных ситуациях.
Правда, была одна проблема: она до сих пор не решалась познакомить его с семьёй. Точнее, с той её частью, которая считала своим долгом контролировать каждый шаг Маши. История с её предыдущим молодым человеком до сих пор отзывалась неприятным холодком где-то под ложечкой.
Телефон снова загудел. На этот раз писала тётя Галя: «Машенька, солнышко! Как хорошо, что ты сможешь со мной сходить в поликлинику! Заодно поможешь мне разобраться с документами на дачу, там такая путаница с границами участка…»
Маша застонала. Мать, конечно же, не удержалась и написала тёте, что дочь «постарается освободиться». Теперь придётся объясняться по новой.
В издательстве её ждали. Главный редактор, полноватый мужчина средних лет с внимательным взглядом, просмотрел её портфолио и кивнул:
— Впечатляет. Особенно перевод Мопассана. Вы точно уловили стиль, это редкость.
— Спасибо, — Маша старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее.
— У нас большие планы по французской классике. Если вас интересует постоянное сотрудничество…
Телефон завибрировал так настойчиво, что его пришлось достать из сумки. Пять пропущенных от матери, три от тёти Гали.
— Простите, — пробормотала Маша, отключая звук. — Я очень заинтересована в сотрудничестве.
Редактор понимающе улыбнулся:
— Семья?
— Да, — Маша почувствовала, как краснеет. — Извините, пожалуйста.
— Ничего страшного. Я сам долго учился отключать телефон на важных встречах. Родные, они же как дети — думают, что мы всегда должны быть на связи.
Когда Маша вышла из издательства, на часах было начало первого. Контракт был у неё в сумке, а на душе впервые за долгое время было легко и спокойно. Она достала телефон: шестнадцать пропущенных вызовов и длинное сообщение от матери о том, как тяжело им пришлось добираться до поликлиники.
«Встретимся в семь?» — пришло сообщение от Кирилла.
«Конечно! Есть отличные новости».
«У меня тоже. Правда, пришлось немного приврать на работе, но оно того стоило».
Маша нахмурилась. За три месяца она ни разу не слышала, чтобы Кирилл говорил о своей работе. «Что-то в медицине» — вот и всё, что она знала. Обычно он ловко переводил разговор на другие темы, если она спрашивала подробности.
В семь вечера они встретились в их любимой кофейне. Кирилл выглядел немного уставшим, но довольным.
— Рассказывай! — он придвинул к ней чашку с латте.
— Подписала контракт с издательством. Теперь у меня постоянная работа, нормальный график и…
— И никаких «ты же дома»? — закончил он с улыбкой.
Маша замерла с чашкой у губ:
— Я что, настолько часто об этом говорю?
— Достаточно, чтобы я выучил все интонации твоих родственников, — он взял её за руку. — Я рад за тебя. Правда рад.
— А у тебя какие новости?
Кирилл помедлил, словно собираясь с мыслями:
— Я тут подумал… Может, познакомишь меня с семьёй?
Маша едва не поперхнулась кофе:
— Что?
— Ну, мы встречаемся уже три месяца. Обычно в этот момент…
— Нет! — она сказала это громче, чем собиралась. Пожилая пара за соседним столиком обернулась на её голос.
Память услужливо подкинула картинки двухлетней давности: Андрей, её бывший, впервые появляется в родительском доме. Тётя Галя тут же выясняет, что он работает в банке. Через неделю она просит его «посмотреть её документы». Ещё через месяц требует помочь с кредитом. А потом…
— Прости, — Маша сжала его руку. — Просто… Это сложно.
— Настолько сложно? — в его голосе звучало искреннее удивление. — Я что-то не так делаю?
— Нет-нет, ты всё делаешь правильно. Просто… — она замялась, подбирая слова. — Понимаешь, моя семья, они… Как бы это сказать…
— Любят помогать друг другу? — подсказал он с улыбкой.
— Если бы! Они любят использовать друг друга. Особенно тётя Галя. Она считает, что если кто-то в семье работает в нужной сфере, то обязан бесплатно решать все её проблемы. А если отказываешься — ты предатель.
Кирилл задумчиво помешал свой американо:
— И поэтому ты не говоришь им обо мне? Боишься, что они начнут… использовать меня?
— Именно! — Маша с облегчением выдохнула. — Мой бывший работал в банке. Она замучила его просьбами о кредитах, консультациях, каких-то документах… В итоге он не выдержал. Сказал, что не хочет быть бесплатным финансовым консультантом для всей моей родни.
— Понимаю, — Кирилл помолчал. — А если… если бы они не знали, чем я занимаюсь?
Маша непонимающе посмотрела на него:
— В смысле?
— Ну, — он хитро улыбнулся, — что, если бы я был… не знаю… водителем трамвая?
— Водителем трамвая? — Маша рассмеялась. — Почему именно трамвая?
— А что? Хорошая, стабильная работа. Но вряд ли тётя Галя попросит меня прокатить её бесплатно по городу. Или попросит?
Маша представила лицо тёти, узнавшей, что её племянница встречается с водителем трамвая, и снова рассмеялась:
— Нет, точно не попросит! Она считает, что все должны работать в офисах и носить костюмы.
— Вот видишь! — Кирилл подмигнул. — Простое решение.
— Погоди, — Маша перестала смеяться, — ты что, серьёзно предлагаешь соврать моей семье?
— Почему соврать? Слегка подкорректировать информацию. Ради нашего спокойствия.
Маша покачала головой:
— Но это же… нечестно?
— А честно — это позволять им манипулировать нами? — он стал серьёзным. — Послушай, я не хочу врать. Но я также не хочу, чтобы наши отношения разрушились из-за чьих-то требований и манипуляций.
Маша задумалась. В его словах была логика. К тому же, технически это даже не ложь — просто… неполная информация.
— И как ты себе это представляешь?
— Очень просто, — Кирилл улыбнулся. — Я прихожу знакомиться с твоей семьёй. Говорю, что работаю в транспортной компании. Что люблю свою работу. Что она приносит людям пользу. Всё это чистая правда.
— И ни слова о…
— Ни слова, — подтвердил он. — Пусть думают, что я честный водитель трамвая. Зато мы сможем спокойно строить отношения, без лишнего давления.
Маша представила эту картину и снова улыбнулась. Что-то в этом было — в идее простого, честного труженика, который не подходит под мамины и тётины представления об «успешном зяте».
— Знаешь, — сказала она наконец, — а ведь это может сработать.
Первая встреча с семьёй была назначена на следующее воскресенье. Маша нервничала так, словно вела Кирилла на допрос. Впрочем, учитывая характер тёти Гали, это было недалеко от истины.
Они пришли к четырём часам. Мама, конечно же, наготовила на роту солдат, а тётя Галя приехала на два часа раньше — «помочь с пирогами».
— А вот и наша парочка! — тётя Галя вышла в прихожую, вытирая руки о фартук. — Ну-ка, показывайте жениха!
— Тётя, мы просто встречаемся, — пробормотала Маша, чувствуя, как краснеет.
— Здравствуйте, — Кирилл шагнул вперёд с букетом. — Очень рад познакомиться.
Тётя Галя окинула его профессиональным взглядом, явно оценивая качество костюма и наличие дорогих аксессуаров. Маша затаила дыхание.
— Проходите, проходите, — раздался голос мамы из кухни. — Чай уже готов!
За столом началось то, чего Маша боялась больше всего — допрос с пристрастием.
— И где же вы работаете, Кирилл? — тётя Галя подалась вперёд, держа чашку с чаем как микрофон.
— В транспортной компании, — спокойно ответил Кирилл, и Маша едва не подавилась пирогом. — Управляю общественным транспортом.
— О! — тётя Галя заметно поскучнела. — И давно вы… управляете?
— Шесть лет, — Кирилл улыбнулся. — Знаете, есть что-то особенное в том, чтобы каждый день помогать людям добираться до места назначения.
Маша украдкой взглянула на него. Он говорил так искренне, с таким достоинством, что на секунду ей самой показалось, что он действительно водит трамвай.
— А образование у вас какое? — продолжала допрос тётя.
— Профессиональное, — коротко ответил Кирилл, и Маша чуть не рассмеялась, вспомнив его два красных диплома.
Тётя Галя откинулась на спинку стула с видом человека, потерявшего интерес к происходящему. Мама растерянно улыбалась, явно не зная, что сказать.
— Доченька, — прошептала она Маше на кухне, помогая убрать посуду, — но он же… он же просто водитель трамвая!
— И что? — Маша постаралась, чтобы голос звучал спокойно. — Он хороший человек, мам. Добрый, надёжный, честный.
— Но как же… — мама замялась. — Ты же с твоим образованием…
— Мам, — Маша обняла её, — я счастлива. Разве не это главное?
В этот момент из комнаты раздался грохот и испуганный крик тёти Гали. Маша с мамой бросились туда.
Тётя Галя лежала на диване, держась за грудь. Лицо у неё было серое.
— Кирилл! — крикнула Маша, но он уже был рядом, на ходу снимая пиджак.
— Вызывайте скорую, — скомандовал он таким тоном, что мама моментально схватилась за телефон. — Галина Степановна, вы можете сказать, что чувствуете?
Тётя попыталась что-то сказать, но только схватилась за левую руку.
Следующие десять минут слились для Маши в один бесконечный момент страха. Она видела, как Кирилл быстро и чётко что-то делает, отдаёт команды, проверяет пульс. Когда приехала скорая, он кратко переговорил с врачом, используя какие-то профессиональные термины.
— Вы врач? — удивился фельдшер.
— Кардиолог, — коротко ответил Кирилл. — Городская клиническая, отделение аритмологии.
Маша увидела, как у мамы округлились глаза.
В больнице, куда они приехали вслед за скорой, Кирилл сразу взял ситуацию в свои руки. Через полчаса он вышел к ним в коридор:
— Всё будет хорошо. Микроинфаркт, но мы успели вовремя. Сейчас ей делают необходимые процедуры.
— Но ты же… — мама растерянно переводила взгляд с него на Машу. — Ты же водитель трамвая?
Кирилл виновато улыбнулся:
— Простите за маленький обман. Просто Маша рассказывала, как сложно ей бывает с родственниками, которые… пользуются профессиональными навыками близких. Мы решили, что так будет проще.
Мама медленно опустилась на стул:
— То есть ты не водитель?
— Нет. Я заведующий отделением кардиологии. Но я действительно работаю, чтобы помогать людям, в этом я не соврал.
Маша ждала вспышки возмущения, обвинений, но мама вдруг рассмеялась:
— Знаешь, а ведь ты прав. Мы сами виноваты. Особенно Галя… Она всегда считала, что если кто-то в семье врач или юрист — значит, должен бесплатно обслуживать всю родню.
В палату к тёте их пустили только через два дня. Она лежала непривычно тихая, без обычного боевого макияжа, и казалась меньше и старше.
— Машенька, — позвала она слабым голосом, — а правда, что твой Кирилл…
— Да, тётя, — Маша присела на край кровати. — Он правда врач.
— И спас мне жизнь, — тётя Галя вздохнула. — А я-то как обрадовалась, что ты выбрала простого работягу. Думала, хоть один в семье будет не из тех, кого можно эксплуатировать…
Маша ждала продолжения, но тётя вдруг улыбнулась:
— А знаешь, милая, ты молодец. И он молодец. Преподали старой дуре хороший урок.
Вечером того же дня они с Кириллом сидели в их любимой кофейне.
— Знаешь, — задумчиво сказала Маша, — а ведь всё получилось не так плохо.
— Ага, — он усмехнулся. — Всего-то понадобился микроинфаркт, чтобы тётя Галя поняла, что врачи тоже люди.
— Не шути так! — Маша шутливо стукнула его по руке. — Я до сих пор не могу поверить, что ты всё это придумал. Про трамвай…
— Ну, технически я не соврал. Я действительно помогаю людям добраться до места назначения. В моем случае — до выздоровления.
Маша покачала головой:
— Ты невозможный.
— Зато твой, — он взял её за руку. — И знаешь что? Я бы хотел, чтобы так было всегда.
Она посмотрела на него, внезапно поняв, к чему он ведёт.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно, — он улыбнулся. — Выходи за меня замуж.
— А как же тётя Галя и все остальные? — Маша почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.
— А что тётя Галя? После этого случая она, кажется, поняла, что есть вещи поважнее бесплатных консультаций.
Маша рассмеялась:
— Да. Представляешь, она мне вчера сказала, что записалась к платному кардиологу. Сказала, что не хочет «объедать семью».
— Вот видишь, — Кирилл сжал её руку. — Иногда маленькая ложь во спасение может изменить жизнь к лучшему. Так что скажешь?
Маша посмотрела в его глаза и поняла, что улыбается:
— Скажу, что люблю тебя. И да, я согласна.
Через полгода они поженились. На свадьбе тётя Галя произнесла длинный тост о том, как важно уважать границы друг друга и не путать родственные отношения с профессиональными услугами. А Кирилл подарил ей маленький серебряный трамвайчик на цепочке — «на память о нашем маленьком обмане».