«Измена — обычное слово из шести букв, вот только боль, которую оно причиняет, сильнее ножа в спину» — сжала в кулак рисунок с детскими улыбками, осознав, что ее мир разрушается на глазах

Секунда, и жизнь, полная надежд, превращается в бесконечную череду вопросов и предательства.

Измена — обычное слово из шести букв, вот только боль, которую оно причиняет, сильнее ножа в спину.

Сегодня я получила этот удар. Меткий, четкий, в самое сердце.

И то, что случится сейчас, разделит мою жизнь на «до» и «после».

Я проснулась утром с улыбкой на лице. И не только потому, что сынок сегодня спал хорошо, но и из-за даты в календаре. Она замечательная.

Обведенное число напоминало, что мой любимый муж возвращается с рейса.

Я всегда жду этот день с особым трепетом. Готовлю праздничный ужин: обычно два салата, которые Денис так любит, варю суп и достаю праздничную посуду.

Чаще всего Денис возвращается после обеда. Так и сегодня, мне пришло сообщение:

“Аленка, скоро буду. Жди после шести, моя бусинка любимая.”

От таких слов мне становится тепло. Очень тепло.

Долгая разлука – четыре месяца, которые тянутся, как годы, – заставляет скучать еще сильнее.

Но сейчас весна, а перед уходом на его полках осталась зимняя одежда. Нужно бы перебрать вещи: подготовить ветровку, достать его кросовки.

Илюша проснулся, мы поели. Сегодня даже без стандартных манипуляций: “За маму и за папу”.

Потом мы немного поиграли, и я усадила его в манеж, чтобы никуда не ушел и не поранился, пока я разбираю вещи папы.

Он уже почти вылезает из манежа, приноровился. Но пока он не разрисовал нам все обои, я придумала дополнительные ограждения и ношу с собой камеру, чтобы следить.

Полчасика и пойдем гулять.

Время только одиннадцать, а я уже устала. Странное чувство в груди, словно что-то не так. Но я пыталась его прогнать. Ведь все нормально.

Однако перед его приходом всегда так происходит: тревога поднимается в желудке, а руки холодеют. Нужно отвлечься.

Я отправила Денису несколько сообщений, что очень жду, и направилась к гардеробной.

Раз коробка, два коробка. Здесь лежат какие-то его инструменты, которыми я никогда не пользовалась.

Куртки, ботинки, теплые свитера – все вакуумировала в специальные пакеты и убрала на самый верх.

Пришлось забираться на стул. И вот, когда остались только зимние джинсы, я села немного передохнуть.

Посмотрела в камеру, как Илюша катает по полу паровоз. Все в порядке.

А сама обернулась направо. Оранжевый ящик с инструментами не выходил у меня из головы. Может, там тоже нужно порядок навести? Не знаю почему…

Но я взяла и открыла его.

На крышке – детский рисунок.

Двое детей, мужчина и женщина-брюнетка. Подписано еще так – “Мама, папа и мы”.

Я сглотнула.

Несколько раз моргнула.

Перечитала.

“Может он эти инструменты взял у кого-то?” – промелькнуло в голове. Но нет.

Я сама подарила ему этот набор, когда он вернулся с первого “контракта”, чтобы починил слив под раковиной.

Перевернула рисунок. Там письмо:

“Папа, мы скучаем, когда ты долго в море уходишь. Приезжай к нам скорее, мы тебя любим”.

У меня перед глазами потемнело. Я уперлась руками в полку, сжала пальцами дерево.

«Меня мошенники с квартирой обманули» — шокирующая правда всплыла Читайте также: «Меня мошенники с квартирой обманули» — шокирующая правда всплыла

— Что? Это шутка какая-то?

Мир замер.

Несколько секунд я просто сидела, не понимая, что только что произошло.

Как будто что-то в груди оборвалось, но вместо боли — лишь пустота, гулкая и холодная.

Меня не трясло, я даже не дышала — просто смотрела на этот лист бумаги, который разрушал мое представление о нашей семье.

Голова гудела, мысли расплывались, словно кто-то залил мой разум густым туманом.

Это не про моего Дениса. Это ошибка. Это…

Руки ослабли, и джинсы упали на пол с тихим шорохом.

Где-то далеко раздался голос Илюши:

— Мама, пить.

Я медленно поднялась.

Ноги ватные. Будто не я управляла своим телом, а оно просто двигалось на автомате.

Сделать шаг, другой.

В кухне все было так же, как и полчаса назад.

Чистые праздничные тарелки, аккуратно сложенные полотенца, запах домашнего уюта.

Только внутри меня теперь все было далеко не празднично.

Налила воды в кружку.

Протянула сыну.

Даже не помню, как дошла до него, как наклонилась.

Он взял ее, сделал пару глотков и улыбнулся.

Я смотрела на него, но не видела.

Меня словно стерли.

Шок застилал глаза, и я просто стояла, затаив дыхание, ощущая, как холодная бездна внутри разрастается, угрожая поглотить меня целиком.

Пальцы дрожали, когда я взяла телефон. Денис не отвечал. Сообщения висели непрочитанными.

Я глубоко вдохнула. Нужно было узнать правду.

Может, я ошибаюсь? Может, у этого рисунка есть другое объяснение? Настоящее, какое-нибудь.

Мой сын ведь не мог нарисовать. Ему всего два, он писать не умеет. А дети на рисунке – с портфелями, и письмо написано детской рукой, с ошибками.

Господи…

Я открыла контакты и набрала знакомую, Люду.

Ее муж Паша уходил на этот контракт вместе с Денисом.

Может, она что-то знает?

— Привет, как ты там? — начался звонок, и тут же включилось видео.

Люда стояла на кухне и лепила пельмени.

Сразу же начала рассказывать, какой на рынке справа в ларьке хороший фарш продают.

Как невестка Веры Степановны превратила семейное убежище в хаос Читайте также: Как невестка Веры Степановны превратила семейное убежище в хаос

Я попыталась ее остановить. Мне сейчас не до мяса – я скоро сама в фарш себя перекручу от неведения.

— Люд, а ничего по поводу возвращения не известно? – резко прервала я ее, прикусив губу от неудобства.

Она недоуменно замолчала, повернула камеру на себя, а за ее спиной появился Пашка.

Я тут же охладела.

— Какого возвращения, Ален? Три дня как все вернулись.

Я даже не сразу поняла, что она сказала.

Возвращение? Три дня?

Грудь свело судорогой.

Я сглотнула, чувствуя, как откуда-то изнутри поднимается ледяная боль.

– Аленка, здарова! Где там Дэнчик? Трубку не берет. Передай, чтобы зашел сегодня, я у него шуруповерт на пару дней подрежу, – вклинился Паша, выхватывая у Люды телефон.

— Ага, передам. Спасибо, — выдавила я и дрожащими руками сбросила звонок так, что даже уронила телефон на стол.

Воздуха вдруг стало не хватать, хотя окно было открыто.

Мамочки…

Мой муж вернулся три дня назад?

Обхватила себя руками и просто села на пол.

Илюша стучал молоточком по ксилофону… неровно, громко.

Так же билось моё несчастное сердце… Неровно. И пульс громко стучал в ушах…

Сил не осталось. В голове вихрь мыслей, но ни за одну не получалось зацепиться. Это лицо Паши, который уже дома, со своей женой, со своей семьей. А я тут одна сижу, жду, пока мой благоверный вернется. И дышать тяжело, и думать тяжело, и ничего не понимаю. Не понимаю!

Нет, этого просто не может быть. Не может быть! Денис не мог так поступить!

Я с ним и в огонь, и в воду, и в медные трубы. Я столько для него сделала, а он столько сделал для меня.

Казалось, наш брак был самым счастливым, хоть и со своими изъянами.

Мы ссорились, ругались, мирились, но это все было по-бытовому, по-мелочам. А сейчас что? В ящике, куда я никогда не залезала, – рисунок других детей?

И все бы ничего, только подпись: “Папа, когда ты уходишь в море…” – просто так не пишется.

Судорожно схватила телефон.

Провела пальцем по свежей трещине на защитном стекле. Перед глазами всё плыло. Из-за слез ничего не видела, они даже на экран капали…

Буквально за каких-то пять минут моя жизнь… наша жизнь… наша семья просто разрушилась! А построить ее было непросто.

Что, если этот рисунок не имеет никакого отношения к мужу? А я… веду себя как истеричка.

Пожалуйста, пусть это будет именно так. Пожалуйста, пожалуйста… прошу…

Трясущимися руками сняла блокировку с экрана, и сердце остановилось.

Трещина проходила ровно посередине нашей с Денисом фотографии. Это такая ирония?

Зло вытерла слёзы.

Набрала мужа:

«Абонент временно недоступен».

Только ли для меня?

— Муж сказал мне, что каждый из нас будет покупать еду отдельно: я для себя, а ты для себя и сына Читайте также: — Муж сказал мне, что каждый из нас будет покупать еду отдельно: я для себя, а ты для себя и сына

Нет, нет! Этого не может быть!

Не может быть…

До последнего буду отрицать, пока сама лично не убежусь.

Нажала на приложение банка и, прислонив палец, открыла счёт.

У нас с Денисом было заведено — пока он в рейсе, все счета оформлены на меня. Мало ли что-то может случиться?

Например, шторм, нет связи, а нам с Илюшей может что-то понадобиться.

Климов всегда думал наперед. Я и сын – на первом месте.

Но у него был и свой счет. Туда у меня доступ тоже был.

Открыла список трат и ахнула.

Денис… за что ты так?

Плечи опустились, спина согнута, и все тело обмякло, как ватное.

Всё было на поверхности. Я даже не открывала вкладку расходов, чтобы посмотреть наши траты…

Потому что зачем? Я настолько доверяла мужу, как себе.

Мы с Денисом же как две половины одного сердца. Были…

Меня колотило.

Руки тряслись, но я упорная — судорожно листала историю операций.

Сверилась с датами…

Плакала сквозь смех.

Чтобы сынок ничего не понял, зажала рот ладонью, как будто шучу.

Боже, он же даже не прятался! Даже не стеснялся!

Каждое возвращение с рейса… ровно за три дня до того, как Климов приезжал домой, с его счетов происходило списание.

Детский магазин, зоомагазин, супермаркеты. Парк аттракционов…

Денис? За что ты так?

Так нагло и открыто… настолько не боялся? Или устал скрываться?

А Люда… боже, какой же наивной дурочкой я выглядела в их глазах.

Злость, обида и непонимание отравляли меня. Самым диким ядом, который только могла придумать судьба.

Вихрь воспоминаний крутился в голове, закручивая меня в самое сердце воронки.

На дно.

Дыхания не хватало…

Значит, «Папа, мы скучаем»?

И правда… три дня — это ведь так мало.

Нужно больше, Денис! Ты ведь такой любящий муж и отец!

А там – другая семья!

И сыновей двое!

Как раздел имущества и комната Алисы встали между родными сёстрами! Читайте также: Как раздел имущества и комната Алисы встали между родными сёстрами!

Даже как-то неловко, что нам с Илюшей доставалось больше времени и средств.

Боже мой, поверить не могу.

Где только эта семья была, когда я его с инвалидной коляски поднимала? Где все были, раз детям уже явно больше четырех-пяти. Где? Или он с ними в больнице познакомился?

Дыши, Алена, дыши.

Адреналин и неистовая злость придали мне сил.

Я встала, подала Илюше яблоко и стакан воды.

– Подожди сыночек, чуть-чуть подожди. Маме нужно кое-что сделать.

Я словно ураган. Схватила сумку и рванула молнию на себя.

Бросала в нее вещи мужа без разбора: летние, зимние — неважно. Пусть уходит. Предателям нет места в нашей жизни.

Тряпки, щетки, его вонючее мыло с лавандой. Пусть умывается, уплывает. Пусть оставит нас. Мы справимся без папы-предателя.

Футболки, штаны, эти его зимние джинсы, которые так и лежали на самом видном месте в гардеробной.

Все в сумку. Во вторую. Пусть забирает ВСЁ.

Любовь мою забрал уже. Сердце мое забрал. Оставил мне только сыночка, с такими же карими глазами, как у него…

Запихала, перетащила, чуть не угробив спину, все на порог.

Теперь пора погулять с Илюшей.

Собралась с силами, умылась, смыла холодной водой все, что принес мне этот день. Жаль только, не смоешь семь лет жизни.

Прогулялись, проветрилась, получила от Людки пару сообщений с вопросами: как мы и придем ли на пельмени.

Было бы мне еще до пельменей, точно бы пришли.

Вернулась домой в пять. Он скоро приедет. Чувствую сердцем – скоро будет. И пусть. Отправлю его туда, откуда он пришел.

И вот следующие минуты тянулись, как старая жвачка. Но ничего. Без пяти шесть – скрежет в замочной скважине.

Открытая дверь.

И голос… Голос предателя.

– Алёнка, любимая, я дома.

— Кто первый? Я соскучился, вы где?

Денис стоял в дверях, улыбаясь, как ни в чём не бывало. Спина прямая, улыбка на лице.

А в руках букет жёлтых тюльпанов. 15 штук, расшедрился.

Я поджала губы.

Как в той песне — к разлуке?

И ведь ирония — он даже не осознаёт, что сам выбрал то, что идеально подходит для этого момента.

Илюша в моих руках заёрзал, но я крепче прижала его к себе.

Нет, не отпущу его к отцу.

Не сейчас, потерпи чуть-чуть сынок.

— Аленка, любимая, — Денис шагнул ближе, букет качнулся, он уже тянулся ко мне губами, но я отшатнулась, как от огня.

Он тот еще огонь, сжег меня дотла.

Сирота с золотыми руками: история Марины, которая обрела новую семью и обрекла дочерей на горькое разочарование Читайте также: Сирота с золотыми руками: история Марины, которая обрела новую семью и обрекла дочерей на горькое разочарование

Меня чуть не вывернуло наизнанку от одного его запаха: знакомого, родного, который раньше внушал только радость и спокойствие.

Теперь он казался чужим, вонючим, липким. Мерзким, как из помойки, слишком ношеная вещь…

Ощущение, что все внутри превратилось в камень. Застыло.

Больше ни слёз, ни дрожи в руках, ни жалких попыток найти объяснение.

Всё было ясно… Муж собирается играть до конца.

Я не сказала ни слова.

Только мотнула головой в сторону собранных сумок у двери.

Денис нахмурился.

— Что это? — Сделал вид, словно удивился.

Я не ответила. Только ухмыльнулась и развернулась, собираясь уйти.

Ты ведь не глупый, дорогой мой. Далеко не глупый, сам знаешь что. Это почти мусор, который надо вынести.

Я видела, как он быстро пробежался взглядом по комнате. Как зацепился взглядом за чемоданы, за пустую полку, где всегда лежали его вещи.

Да, дверь в гардеробную напротив была распахнута.

— Алена, ты чего? — Денис шагнул вперёд. Попытался схватить меня за локоть, но я резко дёрнула руку, зыркнув на него так, что он замер на месте. — Ничего не хочешь мне объяснить?

Хотелось крикнуть: «У меня ребенок на руках, не смей трогать меня, предатель!».

— Тебе? Нет, — я уставилась на него в упор, удерживая Илюшу, который с такой любовью тянул к нему руки, — Главное, что я уже ВСЁ поняла.

— Зато я ни черта не понял! — муж бросил тюльпаны на тумбочку, они наклонились, некоторые стебли переломились. — Ален, я соскучился по сыну. И по тебе тоже. Мчал домой, а тут такой «сюрприз»!

Я посмотрела на сына, а потом снова на него. Это немного отрезвило меня.

Я не имела права на истерики.

На слабость тоже не имела, как и на попытки что-то выяснить.

Не хочу быть истеричкой, швыряющей все вокруг и кричащей о том, как мне больно.

Мне больно, но я продержусь.

Благодаря мужу научилась быть сильной.

Сынок завозился у меня на руках. Повернул голову, жалобно просясь к папе на руки.

У меня честно, сердце кровью обливалось, но выбор не то, чтобы был.

— Папа! Папа.

Он его любит… тянется…

— Дай мне его! Ты чего? — Денис протянул руки, но я замешкалась.

Сын хотел к нему. Я знала, что не имела права мешать им. Как бы мне этого ни хотелось.

Значит, он может быть хорошим папой? Может, когда хочет?

Я медленно разжала руки, отпуская сына, и Денис легко подхватил его, прижимая к груди.

Пусть попрощается.

— Ну привет, богатырь! — в своей манере поприветствовал его папа, а я сглотнула скопившуюся в горле боль и обиду.

Илюша радостно зашелестел губами и коснулся пальчиками его щеки.

«Пап, это было ниже пояса. Ты как мог?» — не сдерживая злости, говорит Слава, когда следующий раз берет трубку, после звонка отца Читайте также: «Пап, это было ниже пояса. Ты как мог?» — не сдерживая злости, говорит Слава, когда следующий раз берет трубку, после звонка отца

— Папа!

Внутри всё сжалось.

Он был там три дня. ТРИ ДНЯ.

А теперь стоит перед нами, как будто ничего не произошло. Держит сына на руках, смотрит на него с такой нежностью, а ведь всего сутки назад он точно так же мог смотреть на других своих детей.

Может, гладил их волосы перед сном…

Может, подбрасывал их в воздух так же, как сейчас Илюшу…

Господи, меня просто тошнило от этих мыслей! Сердце на части рвало…

Сынок вдруг заерзал, попросился вниз, и Денис, не задумываясь, поставил его на пол.

— Давай, беги, сынок, — пробормотал он, снимая куртку, — папа сейчас придет.

Илюша звонко засмеялся и побежал в сторону манежа, где были его игрушки.

В доме стало тихо. Всего на пару мгновений.

И теперь мы остались одни.

Я скрестила руки на груди и молча посмотрела на своего когда-то любимого мужа.

Он медлил. Как будто чувствовал, что что-то не так.

Еще бы ты не чувствовал…

— Что это было, Алена? — наконец-то спросил он в лоб, нахмурившись.

Я демонстративно отвернулась. Его запах душил.

— Это новая традиция, встречать любимого мужа из командировки? — голос Дениса резко изменился. В нём больше не было недоумения. Теперь в нём было раздражение. — Мне не нравится. Почему ты такая холодная?

Что, дорогой, выбрал заезженную тактику: нападение — лучшая защита?

Усмехнулась, горько, безрадостно.

Ничего не говоря, залезла в карман и достала сложенный рисунок.

Протянула ему.

Он взял бумагу, медленно развернул.

Я видела, как его лицо меняется.

Как расширяются зрачки. Как сжимаются губы…

Как побелели костяшки пальцев, когда он сильнее сжал листок.

Тишина звенела — в ушах, в моем разбитом сердце. Билась о хрупкие стены.

Муж долго смотрел на рисунок, но ни слова не говорил.

Я прищурилась.

— Ну, может быть, ОНА не холодная? Точнее, ОНИ.

Денис резко поднял на меня взгляд. Хмурый, злобный, но в тоже время адски потерянный.

Вот так вот, милый, рано или поздно все тайное становится явным.

Я никогда не видела его таким.

— Я знаю о твоих изменах, и о твоей второй семье. Продолжение следует… *** Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре: «Измена. Вернуть нельзя уйти», Алена Московская , Дана Денисова ❤️ Я читала до утра! Всех Ц. *** Что почитать еще: ***

Источник

Новое видео