Вечером после ужина я захожу к Свете в комнату.
— Милая, с машиной я решу вопрос завтра… Как-нибудь. Но утром тебе нужно будет поехать в школу самостоятельно.
Она вынимает из уха наушник, смотрит на меня в упор, словно пытается сдвинуть с места и закрыть за мной дверь одной только силой мысли.
Я прохожу в ее комнату, стараясь игнорировать полный кавардак – вещи на кровати, учебники в шкафу и тетради с бумагами, вавилонской башней опасно накренившиеся на рабочем столе.
— Напишу тебе, смогу ли вечером забрать из дворца культуры с занятий, — стараюсь говорить бодро и уверенно, добавив в голос веселых ноток.
Но на нее вся эта мишура не действует.
— Меня может отвезти папа, — говорит она медленно, будто разговаривает с умственно-отсталым ребенком.
— Малыш, — снова улыбаюсь я. Может, немного приторно, но с подростками, думаю, так и нужно – много любви и заботы несмотря на настроение и злые слова. Которые иногда очень, очень обидно ранят… — Папа уехал. В командировку.
— Надолго? — она сужает глаза.
Ох, у меня совсем нет сил на разговоры, и этот – как минное поле, шаг влево, шаг вправо – взрыв, эмоции, провал.
— Думаю, он сам скажет, когда сможет разговаривать, — ухожу от ответа.
Королевским жестом она откидывает волосы назад.
— Я напишу ему насчет телефона.
Сквозь зубы втягиваю воздух в себя.
Сейчас это не самая важная вещь.
— Раз ты не можешь мне его купить.
Я закатываю глаза, но тут же спохватываюсь и улыбаюсь.
— Конечно, милая. Напиши.
Она смотрит на меня в упор. И я догадываюсь, что время аудиенции у их высочества закончилось. Выхожу в коридор, игнорируя тюки с одеждой Роберта, которые, конечно же, просто так лежат без дела, бреду на кухню. Где снова разнимаю малышей, даю каждому по яблоку.
— Мама! Где папа! — орут они наперебой.
— В командировке! — откупаюсь от них тем же словом, что и с дочкой.
— Чего это?
— Чего это? Чего это? — гудят они.
— Он уехал в другой город поработать. А вернется с подарочками.
— Ура! Чур, мне машину!
— Мне – танк!
— Мне – бластер!
— Мне – пар-р-рковку!
Моя голова начинает гудеть колоколом. Я даю мальчишкам в руки по большой сушке, и выпроваживаю в детскую. Разрешаю им крошить, сорить сегодня, иначе их просто не вынесу.
Мою, убираю, чищу комнату, которая, кажется, вынесла настоящие боевые действия. Нахожу даже одну потерянную ранее варежку, которая обнаруживается в морозилке вместе с каким-то замерзшим камнем.
По крайней мере, выкидывая грязный кусок в мусорный пакет, я сильно надеюсь, что это камень, а не окаменелые останки жизнедеятельности соседских собак, взятых мальчишками для опытов.
И только спустя час, совершенно вымотанная, закрываю в кухню дверь и достаю сотовый телефон.
Мне давно пора было это сделать, но с этим дурдомом, в котором я являюсь заведующей, время находится только сейчас.
— Алло, добрый день. Ваш номер нашла по объявлению.
— Здравствуйте, — отвечает женщина на том конце провода.
— Вы – адвокат по разводам?
— Вы верно попали.
Я разглаживаю чистую скатерть на столе и откашливаюсь. То, что мне нужно сказать вслух – очень сложно, трудно, почти невозможно. Но я делаю это.
— Я хочу развестись с мужем.
— У вас есть дети? Имущество? Долги? Ипотека?
Я подробно отвечаю на все ее вопросы.
Конечно, не упоминая тот факт, что причиной для развода стало настоящее предательство в виде его любовницы. Беременной любовницы.
— Приезжайте в любое время с двух часов по адресу, указанному в объявлении. Я запишу вас. С собой привезите документы, которые мы обговорили, — говорит приятный голос.
Я чувствую, что еще не все потеряно.
Адвокат очень уверенная, по крайней мере, по голосу, думаю, она поможет мне. Она точно сказала, что мы можем отсудить все, что у нас есть, в мою пользу – я мать несовершеннолетних детей, имущество приобретено в браке. Пусть и записано на Роберта.
Мне кажется, что и дышать становится немного легче.
— Если передумаете по поводу развода, раздела имущества…
— Нет, развод должен быть, — поспешно говорю я. — Я планирую.
— В смысле – развод? — гремит от двери.
Я в шоке оборачиваюсь. Света стоит в проеме и смотрит на меня так, будто я стала чудовищем и пожираю ее любимые комиксы на столе.
— С-спасибо, я все поняла, — даже не услышав прощание от адвоката, скидываю вызов.
— К-какой еще развод? — Света буквально кипит гневом.
Я корю себя за то, что понадеялась, будто она вообще не выходит из своей комнаты, когда дома кто-то есть, а тут совершенно не повезло. Бегаю глазами, ища подходящие слова, но они не находятся.
— Ты что?! — вопит она. — Какой развод? С ума сошла? Отца решила бросить? Хахаля себе завела?
Она кричит как сумасшедшая, глаза стали больше, нависает надо мной, подергивая руками.
— Светочка, ну что ты… — пытаюсь образумить ее.
— У тебя совести нет! Отец все для тебя! А ты?!
Она завелась сильнее игрушек малышей-мальчишек и сейчас кипит, изрыгая лаву и жестокие слова, которые ранят, болезненно бьют в самые открытые места.
— Ты на себя посмотри, — указывает она пальцем на меня, сидящую с гулькой на голове, футболке и домашних трикотажных растянутых штанах. — Ты кому-то еще будешь нужна, что ли?
Мои глаза начинают блестеть, я ощущаю это. Слезы подкрадываются.
— Светик, это не красиво – говорить так.
— Говорить? — орет она. На шум прибегают мальчишки. Они непривычно тихие, испуганные, стоят поодаль, держат друг друга за ручки. — А поступать так? За спиной отца узнавать про развод, что ты можешь отсудить – красиво?!
Она выдыхается.
Платоша открывает рот, чтобы зареветь.
В нашем доме не кричат – я всегда стараюсь сделать все, чтобы всем было удобно и комфортно. А тут…
— Я все ему расскажу про тебя, все!
Она ураганом выбегает из кухни, по пути толкает зазевавшегося Платона, от чего она заваливается на бок, и с громким треском захлопывает за собой дверь.
Мальчишки начинают в голос реветь. Они ничего не поняли, кроме того, что в дом пришла беда.
Мы обнимаемся с ними, я вытираю их слезы, понимая, что сама реву не меньше, только тише. Продолжение следует… Все части: Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4 — скоро *** Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре: «Развод в 40. Новая жизнь», Вероника Колесникова ❤️ Я читала до утра! Всех Ц. ***