— Это ты совсем ополоумела? Это же твой деверь! — возмутилась Анна Сергеевна, хватаясь за сердце. — Деверь? Скорее, дармоед и альфонс! — выплюнула я, чувствуя, как закипает кровь. — Как ты смеешь так говорить о Витеньке? Он же… он просто не нашел себя! — всхлипнула свекровь, картинно заламывая руки. Я смотрела на эту женщину и не узнавала ее. Куда делась та властная дама, которая когда-то правила нашей семьей железной рукой? Теперь передо мной стояла жалкая пародия, готовая на все ради своего никчемного отпрыска. — Анна Сергеевна, — начала я, стараясь говорить спокойно. — Вы же понимаете, что это безумие? Витя уже сорок лет как не может «найти себя». Не пора ли ему повзрослеть? — Ты ничего не понимаешь! — взвизгнула свекровь. — Витенька особенный! Ему нужно больше времени! — Времени? — я не выдержала и рассмеялась. — Сколько еще? Еще сорок лет? Или до вашей смерти? Анна Сергеевна побледнела и опустилась на стул. Я вдруг почувствовала укол совести. Все-таки она была матерью моего мужа. Но тут же одернула себя. Нет, хватит. Хватит потакать этому безумию. — Послушайте, — я присела рядом с ней.
— Я понимаю, вы любите Витю. Но посмотрите, во что превратилась ваша жизнь. Вы отдаете ему всю пенсию, а сами едва сводите концы с концами. — Но он же мой сын, — прошептала Анна Сергеевна. — А Саша? — спросила я. — Он тоже ваш сын. Но почему-то вы не просите нас брать кредиты ради него. Свекровь молчала, уставившись в пол. Я вздохнула и продолжила: — Помните, как вы попали в больницу три месяца назад? Кто был с вами все это время? Саша. А где был Витя? — Он… он был занят, — пробормотала Анна Сергеевна. — Занят? — я фыркнула. — Чем, интересно? Просиживанием штанов на диване? — Не смей так говорить о нем! — вдруг вскинулась свекровь. — Ты ничего не знаешь! — О, я знаю достаточно, — парировала я.
— Я знаю, что он даже не удосужился навестить вас в больнице. Знаю, что он забирает у вас всю пенсию. И знаю, что однажды он даже поднял на вас руку! Анна Сергеевна вздрогнула, как от удара. Я видела, как в ее глазах мелькнуло что-то… страх? Стыд? Но через секунду это исчезло, сменившись привычным упрямством. — Это был несчастный случай, — пробормотала она. — Витенька не хотел… — Конечно, не хотел, — саркастически согласилась я. — Он просто случайно замахнулся, а вы случайно оказались на пути. И в больницу вы тоже случайно попали, да? — Прекрати! — закричала свекровь. — Ты не имеешь права так говорить! Ты не мать, ты не поймешь! — О, я прекрасно понимаю, — ответила я.
— Я понимаю, что вы готовы разрушить жизнь одного сына, чтобы потакать капризам другого. — Что ты имеешь в виду? — насторожилась Анна Сергеевна. — А то, что Саша уже на грани. Он работает на двух работах, чтобы обеспечить нас и помогать вам. А вы все это спускаете на Витины прихоти. — Но Саша… он сильный, он справится, — неуверенно произнесла свекровь. — Справится? — я покачала головой.
— Знаете, что он мне сказал вчера? Что больше не может так жить. Что устал быть вечно вторым после Вити. Анна Сергеевна побледнела еще сильнее. Я видела, как дрожат ее руки. — Но… но я люблю их обоих, — прошептала она. — Правда? — я посмотрела ей прямо в глаза. — Тогда почему вы пришли просить кредит для Вити, а не для Саши? Свекровь молчала. Я встала и направилась к двери. — Знаете что, Анна Сергеевна? Подумайте об этом. И когда решите, что действительно важно, приходите. Но не раньше. Я вышла, оставив ее сидеть в оцепенении. Через неделю мы узнали, что Витя нашел себе «невесту» — богатую вдову, старше его на двадцать лет. Он переехал к ней, забыв о матери. Анна Сергеевна слегла. Саша, несмотря на все обиды, ухаживал за ней, привозил продукты, водил по врачам. — Почему ты это делаешь? — спросила я его однажды. — После всего, что было? Он посмотрел на меня усталыми глазами и ответил: — Потому что она моя мать. Даже если любила меня меньше, чем Витьку. Прошло полгода. Анна Сергеевна постепенно приходила в себя. Однажды вечером она пришла к нам. Я открыла дверь и увидела ее — постаревшую, осунувшуюся, но с каким-то новым выражением в глазах. — Можно войти? — тихо спросила она. Я молча отступила, пропуская ее в квартиру. Саша вышел из комнаты и замер, увидев мать. — Мам? Что-то случилось? Анна Сергеевна подошла к нему и вдруг обняла, крепко-крепко. — Прости меня, сынок, — прошептала она. — Прости за все. Я видела, как напряглись плечи мужа, как он неловко похлопал мать по спине. — Все нормально, мам, — пробормотал он. — Ты чего? Она отстранилась и посмотрела на нас обоих. — Я… я много думала, — начала она. — О том, что ты сказала тогда, Лена. О Вите, о Саше, обо всем. Мы молча ждали продолжения. — Я была слепа, — продолжила Анна Сергеевна. — Я думала, что помогаю Вите, а на самом деле губила его. И вас всех заодно. — Мам, не надо… — начал было Саша, но она остановила его жестом. — Надо, сынок. Надо сказать это. Я любила вас обоих, правда. Но Витю… я его жалела. Думала, он слабый, ему нужно больше поддержки. А ты… ты всегда был сильным. Я думала, тебе моя помощь не нужна. Я видела, как дрогнуло лицо мужа. Он отвернулся, пытаясь скрыть эмоции. — Я ошибалась, — тихо сказала Анна Сергеевна. — Ты нуждался во мне не меньше. А я этого не видела. Она подошла к Саше и осторожно положила руку ему на плечо. — Ты удивительный сын, Сашенька. Ты заботился обо мне, даже когда я этого не заслуживала. Спасибо тебе. Саша молчал, но я видела, как подрагивают его плечи. Анна Сергеевна повернулась ко мне: — И тебе спасибо, Лена. За то, что открыла мне глаза. За то, что любишь моего сына так, как он того заслуживает. Я не знала, что сказать. Эта женщина, стоявшая перед нами, была совсем не похожа на ту властную свекровь, которую я знала раньше. — Что теперь? — спросил наконец Саша, поворачиваясь к матери. — Теперь… — она вздохнула. — Теперь я хочу все исправить. Если вы позволите. Мы с Сашей переглянулись. Я видела в его глазах сомнение, надежду и страх. Он посмотрел на меня, словно спрашивая совета. Я едва заметно кивнула. — Хорошо, мам, — сказал Саша. — Давай попробуем. Вместе. Анна Сергеевна улыбнулась сквозь слезы и снова обняла сына. А я стояла и думала о том, как странно устроена жизнь. Иногда нужно потерять все, чтобы понять, что действительно важно. Мы не знали, что ждет нас впереди. Не знали, сможем ли залечить все раны прошлого. Но в тот момент, глядя на мужа и свекровь, я почувствовала, что у нас есть шанс. Шанс на новое начало. И мы его не упустим.