Алла Сергеевна очнулась, когда дети уже закрывали дверь. Успела приподняться и увидеть в окно, как сын с невесткой быстро уходят в лес. Вокруг стеной стоял настоящий густой лес.
— Мариночка! Петя! — крикнула она.
Но они не услышали. Ещё мгновение — и скрылись. Алла Сергеевна прикрыла глаза, по морщинистым щекам покатились слёзы. «Как же так…»
Сыну всегда не везло. Помотался тут, помотался там — ничего путного не вышло. В итоге вернулся к ней с женой, когда ему уже было за сорок. Алла Сергеевна обрадовалась. Ну и ладно! Зато теперь все рядом, и внук счастлив.
Ванька с ней с рождения жил. Дом у неё большой, накопления есть — с мужем всю жизнь работали, откладывали. Когда Петя узнал, сколько денег у неё на счетах, даже в лице изменился:
— Мать, ты настолько богатая и молчишь?
— Да какое там богатство, сынок. Так, внучку помочь, жильё ему купить…
— Ещё чего! Пусть сам зарабатывает. У тебя до внука ещё сын есть, вообще-то!
Петя сердито засопел, отвернулся. Но потом, успокоившись, вернулся к разговору:
— Мать, тут есть одна очень хорошая тема. Правда, вложить нужно, но и прибыль будет ого-го!
Алла Сергеевна покачала головой:
— Ты и так уже несколько раз вкладывал. В итоге ни денег, ни прибыли. Но дело твоё.
Петя потёр руки:
— Мать, я знал, что ты не останешься в стороне! Нужно всего-то пятьсот тысяч.
— Всего-то? И когда ты успел заработать эти деньги?
Сын густо покраснел. С тех пор как они вернулись, прошло полтора года, и ни Марина, ни Пётр на работу так и не устроились. Всё искали лёгкой добычи.
— Я думал, ты дашь…
— И как тебе только в голову такое могло прийти? Я эти деньги зарабатывала своим горбом и кому-то просто так их отдавать не собираюсь!
— Что значит «кому-то»? Вообще-то я твой сын!
— Именно поэтому мои деньги останутся при мне. Знаешь, даже если бы Ваня попросил, я бы задумалась. Потому что в отличие от вас, у вашего ребёнка есть мозги, и он не боится работы!
Тогда Петя наговорил ей много нехороших слов. Неизвестно, чем бы дело закончилось, но с учёбы вернулся Иван. Вытолкал отца из комнаты, накапал бабушке валерьянки:
— Не плачь, Ба. Мне полгода учиться осталось, потом практика. А после практики мы с тобой — хоть на край света!
Алла Сергеевна улыбалась, гладила внука по волосам:
— Куда уж мне… У меня в дороге все кости старые рассыплются.
Ваня всё-таки уехал в другой город, звонил, рассказывал, что скоро устроится и заберёт её. Всё равно… Но Алла Сергеевна отмахивалась.
А вот как крепко были связаны руки за спиной! Алла Сергеевна снова заплакала. Ну как же так? Петя же её родной сын! Неужели из-за денег можно вот так поступить с родной матерью?
Алла решила — теперь она ничего не будет делать. Просто будет ждать конца.
Она не знала, сколько времени прошло — может, час, а может, и день. Услышала голоса. Неужели сын с невесткой решили добить? Наверное, совсем не в силах ждать…
Алла Сергеевна осторожно потянулась к окну. Между рамой увидела девушку. Она шла по лесу и разговаривала с маленькой собачкой:
— И не вернусь больше! Вот не вернусь — и всё! Лучше я в лесу буду жить с волками, чем с ним!
Девушка всхлипнула.
— Доченька! Доченька, помоги! — Алла Сергеевна кричала изо всех сил, но крик получался как шёпот.
Девушка остановилась, испуганно осмотрелась:
— Тошка, ты что-нибудь слышишь?
Пёс повёл носом и вдруг кинулся к избушке, залился лаем. Незнакомка побледнела:
— Пугаешь меня, Тоша!
Тошка заскочил в избушку. Девушка осторожно пошла следом. Она всю жизнь здесь прожила, каждую тропинку знала. И знала, что охотники этой избой лет десять, если не больше, не пользуются.
Сегодня она ушла из дома окончательно. Больше так жить было невозможно. Мать год назад привела нового мужа, и он буквально не давал ей прохода. А когда рассказала всё маме, та накинулась на неё с кулаками:
— Я так и знала! Вот ты дрянь! Сама постоянно пристаёшь к моему мужу! Как не стыдно!
Алёнка отступала, пыталась объяснить, но мать будто с ума сошла. Тогда девушка развернулась и убежала.
И вот теперь брела по лесу — ни сменной одежды, ни обуви…
— Ой, вы кто? И что здесь делаете? — увидела Аллу Сергеевну.
— Помоги, доченька, — та показала связанные руки.
Алёнка быстро развязала, растёрла кисти пожилой женщине. Алле Сергеевне было так больно, что слёзы текли ручьём.
— Как получше? — спросила девушка.
— Да, спасибо. Воды бы глоточек…
Алёна встала, покопалась на полках, нашла котелок:
— Я сейчас быстро. Тут неподалёку родник есть.
Вернулась буквально через десять минут. Алла Сергеевна с благодарностью взяла котелок. Ей показалось, что такой вкусной воды она вообще никогда не пила. Будто даже сил прибавилось.
— Бабушка, а вы здесь как оказались?
Алла Сергеевна рассказала свою историю.
— Да уж, даже хуже, чем у меня, — вздохнула Алёна. — Хотя… Моя мама — она моя родная мама, а верит чужому мужику, а не мне.
— Что делать-то будем, Алён? Нужно, наверное, к людям выбираться.
Та тоже вздохнула:
— А зачем? Ну что там нас хорошего ждёт? Вы будете ждать, пока сын с невесткой вас совсем замучает? У меня тоже радости не так уж много.
— И что предлагаешь — здесь остаться?
— А почему бы и нет? Я сбегаю ночью домой — кастрюльки возьму, соль, спички. На огороде наших картофельных кустов накопано. Картошки накопаю. Я на этом огороде день и ночь горбатилась!
В избушке они прожили неделю. Ночью было страшно и холодно, поэтому решили — нужно всё-таки уходить.
— У моей бабушки дом был, километров пятнадцать отсюда, если лесом, — задумчиво сказала Алёна. — А если по дорогам, то все тридцать. Дом давно брошен, но всё-таки не в лесу.
Алла Сергеевна вздохнула:
— Ой, Алён, даже не знаю — дойдём ли, не заблудимся ли?
— Я тоже не знаю, честно. Можно, конечно, просто вернуться…
— Нет, это исключено! Пойдём, Алёнушка. Вот с утра и выйдем.
— Мы сильные! Ну чего нам бояться?
Алёна с улыбкой посмотрела на маленького пёсика. Не стала расстраивать Аллу Сергеевну тем, что этот пёсик пройдёт немного и сам на руки попросится.
Они заблудились ближе к обеду. Алла Сергеевна поняла это по растерянному взгляду Алёнки. Девушка оглядывалась и как будто не узнавала местность. Когда они во второй раз вернулись к засохшему кусту, Алла Сергеевна сказала:
— Давай отдохнём.
Алёна заплакала:
— Я просто очень давно здесь не ходила. Всё заросло, не понимаю, куда идти.
— Эх, девочка… Ладно, я жизнь уже прожила. Моему уходу только обрадуются. А тебе жить и жить нужно. Так что отдохнём и будем вспоминать, как можно из леса выбраться.
Ночью было страшно. Спали по очереди. Тошка без конца тявкал. Разбитые, усталые, снова пошли — теперь строго на север, по мху на деревьях, чтобы не заплутать ещё больше.
Когда присели отдохнуть, Алла Сергеевна в сердцах спросила:
— Да что ж лес тут такой — конца-края нет!
Алёнка вздохнула:
— Здесь очень большой лес. Судя по тому, что он становится только дремучее, мы всё время идём в глубину.
— И что ж делать — возвращаться?
Алёна устало откинулась на ствол дерева:
— Не знаю, честно говоря. Так устала, что вообще никуда не хочется идти.
Они даже поспали часик. А когда Алла Сергеевна проснулась, поняла — с девушкой что-то не так. Она лежала на боку и вскрикивала.
Температура! Простыла так. Воды было мало. Тошка поймал с голодухи какую-то мышку и с наслаждением проглотил её. А вот что теперь делать Алле Сергеевне, она не понимала.
Прошлась по кругу, нашла лужу. Вода нечистая, но делать компрессы Алёнке пойдёт. Оторвала рукав кофты, намочила, пришла, положила на лоб.
— Прости, — Алёна открыла глаза. — Прости, это я во всём виновата.
— Ни в чём ты не виновата. Поспи, сон лечит. А я покараулю.
Алла Сергеевна тихо плакала — и от того, что жизнь на старости лет такой сюрприз принесла, и от того, что рядом совсем молоденькая, хорошенькая девушка пропадала. Ведь жизнь ещё не видела! А медицинской помощи нет, земля холодная, сырая. И у Аллы Сергеевны сил совсем не осталось — ничего не хотелось, даже пошевелиться.
Громко залаял Тошка, глядя куда-то в лес.
«Наверное, волки, — подумала Алла Сергеевна. — Ну и Бог с ними. Всё равно им никогда отсюда не выбраться».
Алла Сергеевна прикрыла глаза. Тошка не унимался. Он отбежал куда-то в лес и лаял там. Алла Сергеевна хотела встать, но уже не смогла.
— Тоша, Тошен, — она скребла рукой по стволу, но встать не получалось.
— Бабуля!
Алла Сергеевна закрыла глаза. Всё, это конец — у неё начинаются галлюцинации.
— Бабуль! Бабушка!
Она резко открыла глаза. Её тормошил Ваня.
— Ванюша? Это ты? Ты мне не снишься?
Внук крепко обнял:
— Не плачь, бабушка, не плачь. Всё хорошо теперь, всё хорошо будет.
Алла Сергеевна почти не помнила, как они вышли из леса. Им дали немного отдохнуть, Алёнке дали нужные средства, поили её чем-то. Ваня заставил Аллу Сергеевну немного поесть, потом напоил чаем — горячим, сладким.
Алла Сергеевна упорно говорила, что пойдёт сама, что нести её не нужно. А Ваня качал головой — и всё-таки она хоть на него опиралась. И она опиралась так, что казалось — всем своим весом на внука оседает.
Алёнку несли на носилках — такие интересные, на мешок похожие, только с ручками. Тоша метров сто семенил рядом с носилками, а потом изловчился, запрыгнул на носилки и улёгся на руку девушки. Тут же уснул, понимая, что бояться ему больше нечего.
Алла Сергеевна задала всего один вопрос:
— Внуш, а как ты нашёл меня?
— Долгая история. Одно могу тебе сказать — папа и мама уехали далеко-далеко. И если ты не захочешь, то тебе и не придётся с ними встречаться. Я их отпустил. Не поднялась рука обоих за решётку отправить.
— Правильно, внучок. Не нужно брать грех на душу.
Ваня хотел ей что-то сказать, но поймал себя на том, что совсем устал — едва ноги передвигал. Алла Сергеевна сдалась, просто упала на землю. Так и сидела, смотрела, как подъехала скорая, как врачи никак не могли отогнать Тошку, как её Ванечка потом подхватил собаку и спрятал в куртку.
— Куда собрался? — Алла Сергеевна вышла из кухни и прищурилась.
— Я погуляться, бабуль.
— Ну тогда возьми вот это, — она протянула пакет. — А то придёшь с прогулки с пустыми руками, а в больнице, знаешь ли, кормят не очень.
Ваня улыбнулся, чмокнул её в щёку:
— Бабуль, вот скажи — откуда ты всё знаешь?
— Положено мне. — А этого куда собрался? — она показала на Тошку.
Ваня виновато посмотрел на бабушку:
— Ба, Алёнка так часто про него спрашивает, что я решил… А как под машину попадёт? Он же города совсем не знает. А я и ошейник, и поводок купил.
— Ох, иди, опоздаешь, наверное.
А потом Алла Сергеевна, хмуро сдвинув брови, смотрела на внука:
— И не морочь девчонке голову зазря, понимаешь, о чём я?
— Нуба! — Ваня выскочил за дверь.
А Алла Сергеевна улыбнулась: «А что, похоже… Поживём ещё. И может быть, даже правнуков понянчить успеем».